Конфликт на юге Кыргызстана привел к разделению, которое все еще ощутимо

Юг восстанавливается, идут попытки примирения, но напряжение остается прежним.

Конфликт на юге Кыргызстана привел к разделению, которое все еще ощутимо

Юг восстанавливается, идут попытки примирения, но напряжение остается прежним.

During the June 2010 clashes, handwritten signs appeared across Osh denoting areas and property as Uzbek or – as here – Kyrgyz in the hope they would be left along. (Photo: Inga Sikorskaya)
During the June 2010 clashes, handwritten signs appeared across Osh denoting areas and property as Uzbek or – as here – Kyrgyz in the hope they would be left along. (Photo: Inga Sikorskaya)
Friday, 14 January, 2011


Раны, нанесенные прошлогодними этническими столкновениями на юге Кыргызстана, до сих пор остаются, разделение между двумя общинами продолжается, а местные жители опасаются за свою безопасность и будущее.

По мере появления данных по результатам длительного расследования причин возникновения конфликта, IWPR попросил жителей южных регионов различной национальной принадлежности дать оценку того, как обстоят дела по прошествии полугода после трагических событий, поджогов и мародерства, в результате которых за нескольких дней погибли более четырехсот человек.

Ощущение продолжающейся нестабильности и слишком медленного экономического восстановления в городах Оше и Джалалабаде и их окрестностях вызывают массовый отъезд населения, включая не только этнических узбеков, но и кыргызов, которые считают, что их навыки и знания будут больше востребованы в другом месте. Таким образом, кризис углубил без того высокий уровень безработицы и внешней миграции на юге Кыргызстана, а отъезд наиболее ценных работников может привести к деквалификации местного населения.

Специальная комиссия занимается рассмотрением причин и последствий июньского конфликта 2010 года, но сделанные ею выводы, представленные 11 января ее председателем Абдыганы Эркебаевым, подверглись критике со стороны некоторых неправительственных организаций, заявивших, что эти данные не такие полные и беспристрастные, как ожидалось.

Что касается фактов, по словам Эркебаева, число жертв составило 426 человек, из которых только 381 человек опознан. Из них 276 этнических узбеков и 105 кыргызов. Еще 2200 человек получили ранения, а экономический урон, нанесенный поджогами и мародерством, был оценен более чем в 85 миллионов долларов США.

По словам Эркебаева, комиссия возложила основную вину за инициирование событий на Кадыржана Батырова, бизнесмена и известного в узбекской общине человека, а также на родственников свергнутого президента Курманбека Бакиева, покинувшего страну в результате народных протестов в апреле 2010 года. Кроме того, в число подозреваемых в организации конфликта входят организованные криминальные группировки, лица, занимающиеся торговлей наркотиками, религиозные экстремисты и неназванные «третьи силы» за пределами страны.

Комиссия обвинила временную администрацию, сменившую Бакиева, а также периферийные и местные власти на юге страны в игнорировании признаков надвигающейся беды. Силам безопасности не удалось предотвратить захват оружия для использования его во время конфликта, заявила комиссия.

Когда 17 января будет опубликован полный текст отчета, он, вероятно, вызовет определенные разногласия, если в нем будет тот же подход, что и приведенный Эркебаевым.

Один из членов следственной комиссии юрист Нурбек Токтакунов уже дистанцировался от отчета и отказался его подписывать, назвав его поверхностным и не содержащим выводов расследования того, как ведутся судебные процедуры после трагических событий.

«Если бы наша комиссия выразила мнение по поводу сообщений о пытках и [других] нарушениях уголовно-процессуальных процедур, у общественности могла появиться надежда на то, что положение изменится», - сказал он.

Как известно, ранее Токтакунов представлял в суде интересы Азимжана Аскарова - правозащитника и этнического узбека, получившего пожизненное заключение по обвинению в организации массовых беспорядков.

Альтернативный доклад «Ошской инициативы», объединения узбекских и кыргызских правозащитников, указывает на то, что этнические узбеки систематически подвергались нападениям, а затем во время судебных разбирательств их превратили в преступников.

Этнические узбеки с юга страны, опрошенные до того, как Эркебаев представил краткий обзор результатов работы комиссии, сказали, что чувствуют, что центральная власть оставила их одних и не может их защитить, и что с молчаливого одобрения местных властей узбеков выставляют как единственных виновных в конфликте, несмотря на то, что, по их словам, основную тяжесть насилия понесли именно они.

И для кыргызов, и для узбеков, живущих на юге Кыргызстана, травма и экономический спад, вызванные конфликтом 2010 года, до сих пор остаются реальностью.

Согласно официальной статистике, более 37 тысяч человек покинули юг страны в первые три месяца после конфликта, однако политолог Икбол Мирсаитов указывает на то, что эта цифра не отражает реального положения дел. По его подсчетам, более половины выехавших – узбеки, и большинство из них выехали из Кыргызстана в Россию. Уезжают и кыргызы, но, как правило, на север страны, где расположена столица, город Бишкек.

До сих пор сохраняются трения между общинами, и граждане, опрошенные IWPR, говорят, что чувство разделения порождает недоверие и подозрение, и является одним из факторов, сдерживающих экономическое восстановление.

Узбекский бизнесмен, у которого было кафе в Оше, сказал IWPR, что вернулся в город, но только затем, чтобы завершить дела перед отъездом в Россию навсегда.

Он рассказал, чем объясняется такая спешка. «Только я вновь начал работать после конфликта в августе, как через несколько дней ко мне пришли несколько представителей криминала. Они угрожали мне пистолетом, требовали отдать кафе в их руки, - сказал он, добавив, что они использовали оскорбления на национальной почве. - Мы вместе с моей семьей, а у меня жена и трое детей, тут же собрали вещи и уехали в Россию к родственникам».

Строитель из Оша, назвавшийся Абдумаликом, сказал, что ему все труднее зарабатывать деньги для своей семьи по причине того, что коммерческая деятельность замирает, а также потому, что он больше не может свободно ездить работать.

«Я не могу работать вне своего района проживания, опасаюсь за свою жизнь и здоровье, - сказал он. – Иногда просто хочется на все махнуть рукой и уехать в Россию».

Водитель грузового автомобиля Хикматилло из Оша выразил схожие опасения.

«После июньских событий многие люди все еще боятся повтора конфликта… Некоторые [узбеки] продают родовые дома, - сказал он. – Поговаривают, что к этой весне еще часть людей может уехать».

Марат Нуралиев, частный предприниматель из Джалалабада, сказал, что жизнь нормализуется, но люди все еще очень неспокойные.

«Люди впадают в панику от взрывов хлопушек на Новый год… чувствуется тревога и ожидание чего-то плохого», - сказал он.

Хотя ни кыргызы, ни узбеки не жаждут отмщения, «чувствуется напряжение – они смотрят друг на друга косо, с враждебностью», - сказал он.

Нуралиев предупреждает, что нельзя обольщаться насчет безопасности, говоря, что зима вообще является спокойным временем, но если не будут решены такие основные экономические проблемы, как наличие топлива и семян, весной «юг может снова взорваться». Недовольство народа могут использовать множество сил, преследующих свои цели, – сторонники Бакиева, исламские боевики, представители наркобизнеса.

Мирсаитов сказал, что власти пытаются стимулировать восстановление экономики, но такие меры, как налоговые льготы, не будут помогать до тех пор, пока люди не почувствуют, что ситуация достаточно успокоилась, чтобы воспользоваться преимуществами этой меры.

Владелица небольшого магазина в Оше Зумрад Танакова подтвердила слова политолога.

«Хотя государство и сделало послабление на 6 месяцев и не собирало налоги, но эти налоги не с чего было бы платить, так как практически ничего не работает», - сказала она.

В то же время комментарии других опрошенных вселяют осторожный оптимизм по поводу благополучного будущего, благодаря восстановительным работам и правительственной поддержке семей и бизнеса, пострадавших во время беспорядков.

Среди узбеков, однако, доверие к властям не распространяется на правоохранительные органы или суды, которые проводят расследования в отношении предполагаемых участников беспорядков.

Хикматилло, водитель грузовика, сказал, что между узбеками и кыргызами не может быть мира и согласия, если настоящие виновные не будут преданы правосудию и непредвзятому судебному разбирательству.

Другие жители выразили обеспокоенность кампанией по продвижению кыргызского языка. В декабре губернатор Ошской области Сооронбай Жеенбеков дал указание местным государственным учреждениям вести все дела на кыргызском языке, а не на русском, который также является официальным языком страны и широко распространен как язык межнационального общения – среди различных групп населения.

Правительство Кыргызстана уже долгое время стремится к продвижению использования государственного языка. В этом случае именно время, когда была вынесена инициатива, вызвало тихое недовольство узбеков, которые задаются вопросом насчет символичности этой кампании и необходимости ее проведения именно сейчас, когда есть много других дел, требующих решения.

Несмотря на проблемы, стоящие перед югом, Мирсаитов не теряет оптимизма.

«Есть мнение, что кыргызы и узбеки сами между собой договорятся. А с другой стороны, я согласен с теми, кто говорит, что в эти отношения не нужно вмешивать политику», - сказал он.

Анара Юсупова – псевдоним журналиста в Бишкеке. Исомидин Ахмеджанов, журналист в Оше, прошедший тренинги IWPR.

Данная статья была подготовлена в рамках двух проектов IWPR: «Защита прав человека и правозащитное образование посредством СМИ в Центральной Азии», финансируемого Европейской Комиссией, и «Информационная программа по освещению правозащитных вопросов, конфликтов и укреплению доверия», финансируемой Министерством иностранных дел Норвегии.

IWPR несет полную ответственность за содержание данной статьи, которое никоим образом не отражает взгляды стран Европейского Союза или Министерства иностранных дел Норвегии.

Support our journalists