Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

ТАДЖИКИСТАН: СЕМЬЯ ПРЕВЫШЕ ПОЛИТИКИ

По закону, таджикские женщины равноправны с мужчинами, но многие из женщин, делающих политическую карьеру, оказываются разочарованными.
By Valentina Kasymbekova

Когда бывший парламентарий Рано Самиева в первый раз вынесла на рассмотрение закон, гарантирующий равные с мужчинами права для таджикских женщин, от ее коллег-мужчин последовала быстрая и враждебная реакция.


Ей прямо заявили, что женщинам надо сидеть дома и слушаться мужей, а не ходить на работу.


Четыре года спустя закон был все-таки принят. Однако, аналитики утверждают, что это мало что изменило и, несмотря на конституционные гарантии равноправия полов, таджикским женщинам все еще приходится ставить семью и дом выше карьеры.


«По таджикским традициям, женщины не должны работать среди мужчин. За теми немногими, кто достиг высокого положения, все наблюдают, следят за их поведением, манерой одеваться и держаться на публике. Все это ­ предмет пристального и не всегда дружественного внимания», ­ говорит бывший министр образования Мунира Иноятова.


Особенно тяжело приходится женщинам-политикам вроде Самиевой. В новом парламенте, избранном в феврале прошлого года, из 63 депутатов 11 женщин, т. е. около 17 процентов. Положение улучшилось по сравнению с предыдущим парламентом, в котором женщины составляли 11 процентов.


Однако, политическое представительство женщин остается ограниченным, так как все указанные депутаты ­ от правящей Народной демократической партии. Кандидатов-женщин выдвинули также Коммунистическая партия и Партия исламского возрождения, но они получили немного мест.


К женщинам-кандидатам избиратели относятся с недоверием. Самая строгая критика часто исходит именно от женщин.


«За женщину я голосовать не буду», ­ говорит бывшая учительница Гульдаста Каримова. «Женщины, добивающиеся власти, ищут только легкую жизнь. Для меня лично они ничего хорошего не сделают».


Положение таджикских женщин в политике и общественном секторе за последние годы ухудшилось. В советское время государство ввело систему квот, согласно которой 30 процентов государственных служащих должны были быть женщинами. С обретением страной независимости и восстановлением традиционных ценностей, эта система была упразднена.


«Как только были разрушены партийные и государственные механизмы отбора кадров, началось активное вытеснение женщин с рабочих мест. Это происходило даже на среднем уровне, на должностях, традиционно занимаемых женщинами», ­ говорит парламентарий Галя Рабиева, работающая старшим советником президента по кадровой политике с 1992 года.


Самиева считает, что следует восстановить квоты для женщин. «Через несколько лет я опять буду баллотироваться в парламент и, когда я буду избрана, начну добиваться восстановления 30-процентной квоты для женщин на руководящих постах всех уровней», ­ говорит она.


Однако, после распада Советского Союза не только отсутствие квот осложнило положение женщин в политике. Вскоре после обретения Таджикистаном независимости, началась гражданская война 1992-1997 годов, во время которой значение имела только грубая сила. Следовательно, женщины были вытеснены с руководящих должностей.


Одна женщина, работавшая производственным руководителем на большом винном заводе, потеряла работу во время гражданской войны.


«Какие-то незнакомые люди вошли в мой кабинет с оружием и спокойно предложили мне оставить должность. Я работала в мужской команде и сразу же поняла, что опасность была вполне реальной. Я сделала то, что они требовали», ­ говорит она.


Эта женщина, согласившаяся говорить с корреспондентом IWPR при условии неразглашения ее личности, не смогла найти другую работу по профессии. Теперь она торгует на одном из рынков Душанбе.


За последние годы правительство Таджикистана предпринимает меры, пытаясь исправить положение.


В декабре 1999 года президент Имомали Рахмонов издал указ, обязывающий министерства, региональные и городские правительства, суды, прокуратуру, университеты и другие государственные учреждения назначать заместителем руководителя соответствующей организации хотя бы одну женщину.


После издания указа, доля женщин на должностях всех уровней возросла с 8 до 14 процентов. Однако, этого оказалось недостаточно для существенного изменения положения. На руководящих позициях по-прежнему практически нет женщин.


Это способствует тому, что женщины отказываются выдвигать свои кандидатуры на выборах в органы управления. Опрос, проведенный неправительственной группой «Традиции и современный мир», показал, что более половины опрошенных женщин хотели бы баллотироваться в местные органы, но около 12 процентов считают, что у них нет шансов быть избранными. 23 процента опрошенных сомневаются, что избиратели поддержат их.


Бабиева считает, что такая «самодискриминация» восходит к стереотипу, существующему на протяжении многих веков, что женщины непригодны для руководства.


Представитель Центра ОБСЕ по гендерным вопросам Дилором Хайдарова говорит, что стереотипное представление о женщинах как о матерях, женах и домохозяйках все еще является доминирующим в Таджикистане.


«Очень часто, мужья, а иногда и вся семья, ставят образованных женщин, имеющих соответствующий опыт работы и качества лидера, перед выбором: карьера или семья. В таких ситуациях женщины почти всегда выбирают семью», ­ говорит она.


Валентина Касымбекова, сотрудник IWPR в Душанбе.