Хрупкое мирное сосуществование

Отсутствие реальных усилий по перемирию приводит к тому, что кыргызская и узбекская общины еще больше отдаляются друг от друга.

Хрупкое мирное сосуществование

Отсутствие реальных усилий по перемирию приводит к тому, что кыргызская и узбекская общины еще больше отдаляются друг от друга.

Day-to-day civility conceals underlying mistrust between ethnic communities in southern Kyrgyzstan. Here, the central market in Osh, June 2011. (Photo: Pavel Gromsky)
Day-to-day civility conceals underlying mistrust between ethnic communities in southern Kyrgyzstan. Here, the central market in Osh, June 2011. (Photo: Pavel Gromsky)
Friday, 4 May, 2012

Так уж получилось, что по делам в феврале этого года я оказался в Ошской области. Почти два года назад – в июне 2010 – там произошли столкновения между кыргызской и узбекской общинами, с большими человеческими и материальными потерями.

В первый раз после событий я был там в ноябре 2010 – это было время надежд. Надежда на самое лучшее, на мир, на созидание, на развитие и дружбу. Пока я там не оказался в феврале, мне казалось что все это есть или, по крайней мере, к этому дело идет. Но, к сожалению, порадоваться мне нечем.

Я понял, что государство – в лице центрального правительства в Бишкеке – удачно создало через СМИ позитивную обстановку в Оше. Так оно и должно быть. Но это должно быть не только на словах и картинках, это должно быть на деле.

Когда говорят, что в Оше кыргызские и узбекские общины живут в мире, в созидании и в дружбе – это неправда. Потому что нет никакой дружбы. Я ее не увидел, находясь там всего 10 дней. Я успел пообщаться с большим количеством людей, которые подтвердили это мнение.

Мне было горько слушать, как с разных сторон представители кыргызской общины пренебрежительно отзывались о своих же соседях, о своих же со-горожанах узбеках. Мне вообще показалось, что там никто не сделал никаких выводов из этих событий. Думаю, что представители узбекской общины о кыргызской общине думают примерно то же самое, что и кыргызская община об узбекской.

То, что произошло в июне 2010 года – проглочено. Оно просто проглочено без никаких выводов, понимания, изменения в сознании людей.

Там никто, конечно же, не хочет, чтобы повторялось то, что произошло почти два года назад. Но при этом там никто не хочет менять свое мышление об этнических отношениях, которые стали ключевой причиной в тех страшных трех днях. И в этом вопросе также горестно, что мэр города – харизматичный и уважаемый Мелис Мырзакматов также думает, как и вся кыргызская община. Или, может быть, кыргызская община думает так, как думает Мырзакматов?

Мырзакматов после июньских событий в своем городе ведет планомерную и эффективную национальную политику. Его философия заключается в том, что доминирующей нацией в государстве должна быть кыргызская община, а остальные должны объединяться вокруг них.

Во главе всего должны cтоять кыргызы, иначе быть не может. Если представители других наций будут иметь доступ к ресурсам – властным, материальным, иным – то они непременно воспользуются ситуацией и предадут страну и продадут страну.

Эта философия планомерно продвигается через местные средства массовой информации, через культуру и находит широкую поддержку у кыргызской общины, ну а узбекскую общину она все дальше и дальше задвигает в тупик.

За это время в городе много чего изменилось: появились новые и красивые памятники, олицетворяющие мощь кыргызской нации; различные архитектурные сооружения, изображающие быт и культуру кыргызской нации; различные монументы из истории кыргызской общины.

Закрытое общество в Оше никак не помогает улучшить межэтническую ситуацию – там не принято показывать эмоции, там не принято что-то говорить открыто. На улицах, базарах, в чайханах узбеки и кыргызы тепло здороваются, улыбаются друг другу и интересуются здоровьем. Но что кроется за этими загадочными улыбками?

В Оше есть село Он-Адыр. Раньше он назывался Амир-Темур. После событий его почему-то переименовали. Оно находится на окраине города. Там живут одни узбеки. Кыргызы стараются туда не ходить, ну, а узбеки, стараются оттуда не выходить.

В кыргызские чайханы ходят кыргызы, в узбекские – узбеки. Все вперемешку –бывает редко. На улицах по вечерам людей мало, в основном кыргызы. Узбеков я не видел.

Считается, что узбекская община поддерживает и поддерживается центральным правительством в Бишкеке – в частности, партиями СДПК, чей лидер стал главой государства, и Ата-Мекен, представленной фракцией в парламенте. А кыргызская община в Оше, напротив, негативно относится к бывшим членам Временного правительства, которые ныне представлены во властных структурах.

Кыргызская община всецело поддерживает Мырзакматова, который, нужно справедливо признать, делает для своего города куда больше, чем правительство в Бишкеке. Ценность Мелиса Мырзакматова заключается в том, что он авторитет в своем городе. Авторитет на деле и на бумаге. Его слушают, ему подчиняются и его любят.

По мнению Мырзакматова, либо узбекская община должна сама интегрироваться в кыргызское общество, либо она будет оставаться в тупике.
Два народа, две культуры, два языка и один общий город. Но в этом городе один из них забыт. Он обижен. Но его никто не хочет слушать и утешить. Все думают, что он придет сам. А он не придет. Он уйдет дальше и забьется в угол.

Тимур Токтоналиев в Бишкеке.

Support our journalists