Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Cтрельба в Казахстане: что дальше?

Правительство должно принимать меры против конкретных рисков, а не отвлекаться на теории заговора.
By IWPR Central Asia
  • Полиция Казахстана. (Фото: Андрей Гришин)
    Полиция Казахстана. (Фото: Андрей Гришин)

Череда перестрелок, связанных с исламскими экстремистами в Казахстане, поставила на повестку дня вопрос, требующий безотлагательного решения, а именно, как государство должно реагировать на террористические угрозы.

Сотрудники службы безопасности заявили, что стрелявший, убивший 18 июля четверых полицейских и двух граждан в Алматы, «радикализовался» в тюрьме.

Месяцем ранее группа предполагаемых боевиков устроила беспорядки с применением оружия на северо-западе страны, в городе Актобе, совершив нападение на оружейный магазин и военную базу. Тогда были убиты трое солдат и четверо гражданских лиц.

Адекватная реакция правительства на подобные риски сыграет ключевую роль на фоне экономического спада и политической нестабильности, заявил Джон Маклауд, старший аналитик по России и бывшему Советскому Союзу аналитического центра “Oxford Analytica” и бывший главный редактор IWPR.

Подобные инциденты необычны для светского среднеазиатского государства, хотя в Казахстане и раньше происходили вспышки насилия, связанные с экстремистами.

(См. Южноказахстанский город потрясен перестрелкой, Западный Казахстан под растущим влиянием ислама и Казахстанская полиция ликвидирует «исламистов»-убийц полицейских).

В стране повышен уровень террористической угрозы,  а в общественных местах ужесточены меры безопасности, но запутанные сообщения, поступающие из Астаны продолжают вызывать опасения, сказал Маклауд.

IWPR: Насколько Казахстанские правоохранительные органы и Комитет национальной безопасности готовы к борьбе с терроризмом?

Маклауд: Я бы предпочел быть осторожным, возлагая вину на сотрудников полиции и силы безопасности. Мы видели в Париже, Соединенных Штатах, и совсем недавно – в Мюнхене, насколько трудно предвидеть и реагировать на инциденты такого рода. В Алматы же все же удалось задержать предполагаемого преступника.

Чиновники заявили, что стрелявший в Алматы был радикальным салафитом, и что устроившие стрельбу в Актобе, были экстремистами того же толка. На ваш взгляд, это правдоподобно?

Безусловно, в Алматы был один злоумышленник, а в июне в Актобе их было до 30 человек. Я видел мало признаков, указывающих на то, что эти люди принадлежат к какой-то другой группе. Таким образом, рабочее предположение таково, что власти правы, говоря о существовании свободной сети салафитов.

Конечно, лишь небольшая часть этих групп настроена воинственно, насколько об этом можно судить. Но правительство должно быть озабочено участившимися случаями перестрелок, и тем, что эти случаи распространяются в таких местах, как  Алматы.

Считаете ли вы экстремизм угрозой для Казахстана в долгосрочной перспективе?  

Экстремистское движение, и даже вопрос о том, существует ли одна сеть, а не разрозненные группы, отслеживать очень трудно. Кроме того, динамика Казахстана отличается от таджикской и кыргызской, где более близкое расположение городов и сел способствует большей организационной сплоченности этих групп.

Аналогичный всплеск насилия был в 2011-12-м годах, но власти, как казалось, с этим справились, обеспечив спокойствие в последующие годы.

Сейчас дополнительным поводом для беспокойства является характер и степень связи с Исламским государством в Сирии. Сотни казахов оказались в Сирии. Власти утверждают, что подозреваемые в нападениях в июне 2016 года поддерживали контакт с Исламским государством, но неизвестно, оказывалась ли им непосредственная поддержка, или же их просто подталкивали к действиям.

Срок президентских полномочий Нурсултана Назарбаева истекает в 2020-м году. Может ли быть какая-то связь между внутренней борьбой за власть и недавними «земельными» протестами, а также этими нападениями?

Я не думаю, что протесты или нападения - и следует уточнить: эти две вещи абсолютно не связаны, - являются порождением политической борьбы за власть власти.

Но существует настоящая большая неопределенность относительно того, кто станет преемником президента Нурсултана Назарбаева, и эта неопределенность ощущается еще острее на фоне ухудшения общей ситуации - низкие доходы от продажи нефти, плюс многочисленные негативные последствия экономического кризиса в России и замедления темпов роста в Китае.

Ключевой вопрос в том, как президент и его кабинет справятся с этими различными сложными задачами.

Тревожным аспектом недавних беспорядков является неясная информация, поступающая из Астаны. Были  разговоры о восстании в духе Украины и об иностранных исламистах; говорили, что, якобы, заговорщики финансировали «земельные» протесты, и многое другое.

Если накатит волна скоординированных исламистских экстремистских атак, правительству придется разбираться с этим целенаправленно и контролировать ситуацию, а не отвлекаться на теории заговора.

Также существует опасность того, что реакция правительства будет чрезмерной и приведет к усилению репрессий против населения. В период политической неопределенности и экономических проблем это может спровоцировать более сильное сопротивление масс.

Данная публикация была создана в рамках проекта IWPR «Усиление потенциала и налаживание мостов между народами Центральной Азии», финансируемого  Министерством иностранных дел Норвегии.

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

VIEW FOCUS PAGE >