Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Узбекистан вступает в “Шанхайский клуб”

Узбекистан может стать членом нового регионального блока – Шанхайской организации сотрудничества.
By Arkady Dubnov

15 июня на юбилейном, пятом саммите Шанхайской пятерки (Ш-5), куда входят Казахстан, Китай, Кыргызстан, Россия и Таджикистан, будет учреждена новая международная структура, - Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Саммит состоится в Шанхае, там, где лидеры пяти стран в 1996 году объявили о создании Шанхайской пятерки.


ШОС будет образована в результате “исторической трансформации” (фраза из информационного сообщения об итогах встречи министров иностранных дел пяти стран в Москве 28 апреля 2001 года) пятерки после подключения к ней Узбекистана, причем эта страна станет наравне с остальными “ветеранами” “шанхайского процесса” соучредителями новой организации.


Формально для Ташкента подобная процедура может считаться серьезным дипломатическим достижением, поскольку она означает не прием в уже существующую организацию, а предоставление права считаться одним из “отцов-основателей” вновь создаваемой организации. С другой стороны, для “пятерки” это также оказывается удачным решением не случавшегося ранее в ее истории прецедента – вступление в ее ряды нового члена.


Дело в том, что “Ш-5” структура неформальная, и если учитывать историю возникновения пятерки, то легко понять, что увеличение ее рядов не предусматривалось в принципе. Пять государств региона объединились в результате длительного процесса решения пограничных вопросов между СССР и Китаем, начавшимся в середине 80-х годов. Однако в результате распада СССР, в 1991 года советско-китайская граница превратилась в ряд последовательных участков границы между Китаем и четырьмя новыми суверенными государствами, Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном и Россией.


Само по себе это значительно облегчило задачу Пекина по решению спорных пограничных вопросов, китайцы в известной степени получили возможность действовать по принципу “разделяй и властвуй”. С каждой из новых стран Пекину было легче договориться и, в результате, сегодня ему удалось договориться с Астаной и Бишкеком так, что пограничных претензий между ними не существует. Понятно, что этим странам Пекином взамен были даны определенные экономические посулы. На данный момент процесс делимитации границ с Китаем не завершен только у Таджикистана (в высокогорных районах Памира) и у России (несколько островов на Амуре – на Дальнем Востоке).


Главным достижением “шанхайского процесса” за эти годы стало ослабление напряженности вдоль границы с Китаем, создание зоны, “прозрачной” с обеих сторон границы глубиной в 100 км, где сокращены вооруженные силы до согласованных пределов и осуществляются взаимные военные инспекции.


Как заметил на днях в беседе с автором специальный представитель президента России, российский координатор в “Ш-5” посол Виталий Воробьев, “между странами пятерки нет территориальных споров, как это существует, к примеру, сегодня между Россией и Японией, а есть нерешенные вопросы по уточнению границ”.


С этой, “пограничной” точки зрения, участие такой страны как Узбекистан, разумеется, никак не вписывалось в “шанхайский процесс”, она не имеет общих границ с Китаем. Однако, с течением времени, пограничная проблематика в “Ш-5” стала отходить на задний план и актуальными начали становиться такие региональные проблемы, как борьба с религиозным экстремизмом, терроризмом и сепаратизмом, а также с распространением наркотиков. В первую очередь, это связано с непрекращающейся войной в Афганистане. Именно эти обстоятельства стали решающими, когда стал вопрос о приеме Узбекистана в “Ш-5”. Ташкент рассматривается сегодня, в первую очередь Москвой, как ключевой игрок в обеспечении стабильности в центрально-азиатском регионе.


Кремль демонстративно подтвердил это в ходе недавнего визита в Москву (3-5 мая 2001 года) президента Узбекистана Ислама Каримова. Именно в те дни подробно обсуждалась тема подключения Ташкента к “шанхайскому процессу”. Узбекистан принял предложенную ему весьма лестную формулу стать соучредителем ШОС и дал гарантии, что будет соблюдать все обязательства, взятые на себя ранее членами “пятерки” в подписанных ими документах.


Стоит заметить, что идея присоединения Ташкента к “Ш-5” не нова, Узбекистан еще несколько лет назад дал понять, что хотел бы этого. Однако тогда Китай и Казахстан отнеслись к этому весьма прохладно. Пекин, видимо, опасался, что с подключением еще одного постсоветского государства в “Ш-5” увеличится российское влияние. Астана же, традиционно рассматривающая Ташкент в качестве соперника в регионе, пыталась не допустить его в “шанхайский клуб”.


Все изменилось в 1999 году, когда произошли так называемые первые “Баткенские события”, вторжение боевиков Исламского движения Узбекистана (ИДУ) в кыргызские и узбекские районы Ферганской долины. И уже в следующем 2000 году Ташкент получил статус наблюдателя в Шанхайской пятерке.


В июле 2000 г. президент Узбекистана Каримов принял участие в работе “шанхайского” саммита в Душанбе (июль 2000 года). Это уже само по себе было знаменательным событием, - появление узбекского лидера в таджикской столице, если учесть весьма напряженные отношения, сложившиеся в последние годы между этими соседними странами. Известно, что Ташкент публично обвиняет Душанбе, что на его территории, в районе Тавильдары, находятся базы ИДУ, с которых боевики осуществляли нападения на соседние республики.


Со своей стороны, Душанбе требует от Ташкента выдачи укрывающегося, по мнению таджикских властей, в Узбекистане полковника Махмуда Худойбердыева, поднявшего три года назад мятеж в Худжанде против режима президента Таджикистана Рахмонова.


В Кремле же полагают, что, - как отмечает российский посол Виталий Воробьев, - вовлечение Ташкента в “шанхайский клуб”, кроме всего прочего, должно способствовать смягчению отношений между всеми странами центрально-азиатского региона. Не секрет, что, несмотря на двухсторонние договоры о “вечной дружбе”, заключенные в 90-е годы между Кыргызстаном, Узбекистаном, Казахстаном и Таджикистаном, уровень доверия между ними остается беспрецедентно низким (отчасти это объясняется личными отношениями лидеров этих стран между собой).


Действительно, с началом Баткенских событий, Узбекистан, в целях безопасности, стал в одностороннем порядке минировать свои границы с Таджикистаном и Кыргызстаном, что привело уже к гибели десятков мирных жителей. И когда, к примеру, власти Кыргызстана обратились к официальному Ташкенту с просьбой предоставить карты минных полей, положительного ответа там не нашли.


Как заметил в беседе с автором один из высокопоставленных узбекских дипломатов, это объясняется тем, что в Ташкенте не уверены, что эти карты спустя некоторое время не окажутся в руках боевиков ИДУ, - “их просто продадут им”, сказал дипломат.


Тем не менее, в Москве считают, что в последнее время между столицами Центральной Азии возобновляется конструктивный диалог. “И хотя, меры доверия, предусмотренные “шанхайскими” документами, распространяются только на пограничные, а не межгосударственные отношения, говорит посол Виталий Воробьев, мы надеемся, что с подключением Узбекистана добрая воля всех членов ШОС будет проявлена и этом направлении”.


Свидетельством такому развитию событий может стать учреждение в Бишкеке Антитеррористического центра ШОС. Предполагается, что он будет координировать свои усилия с аналогичным центром, созданным в рамках СНГ.


Стоит заметить, что преобразование Шанхайской пятерки в Шанхайскую организацию сотрудничества – феномен весьма любопытный. Успешный прецедент объединения разнокалиберных государств Центральной Азии с двумя великими державами, Россией и Китаем, где все решения принимаются на основе консенсуса, уже привлек внимание таких внерегиональных государств как Монголия, Южная Корея, Иран, Индия, Пакистан и даже Соединенных Штатов.


Известно, что Пакистан также недавно обратился с просьбой о вступлении в “Ш-5”. Однако против этого категорически выступил Таджикистан. Очевидно, такой протест связан с нежеланием оказаться в одних рядах с государством, которое поддерживает режим движения “Талибан” в Афганистане, в то время как остальные постсоветские члены пятерки являются союзниками противостоящего талибам Северного альянса Афганистана.


В Москве дают более обтекаемую реакцию, отмечая, что Пакистан все-таки “внерегиональное” государство, и, указывая на то, что в будущем присоединение Исламабада к шанхайскому процессу исключено. ШОС будет провозглашена как открытая структура и еще предстоит выработать механизмы ее расширения, говорят российские дипломаты.


Включение Пакистана в ШОС, как представляется, может произойти при определенных условиях, например, в качестве “приза” за правильное поведение в афганском вопросе. Кроме того, чтобы стать привлекательной для новых кандидатов структурой, ШОС должна продемонстрировать экономическую выгоду быть ее членом.


К этому “шанхайцы” только намерены еще приступить. Осенью этого года в Казахстане предполагается собрать совещание премьер-министров стран ШОС, чтобы обсудить возможности экономического сотрудничества. В России не склонны пока преувеличивать подобные перспективы, учитывая реальность уже создаваемого Центрально-азиатского экономического сообщества.


На предстоящем саммите в Шанхае будет принято два документа. Первым из них будет политическая декларация об образовании ШОС. Не исключено, что там снова будут воспроизведены положения из декларации Бишкекского саммита “Ш-5” (август 1999), согласно которым ситуация с правами человека в странах – участницах не может быть основанием для вмешательств во внутренние дела этих государств. Два года назад эти формулировки вызвали волну критики в мировом общественном мнении. Второй – международный договор, в котором будет сделана попытка прописать юридические основания для сотрудничества по борьбе с международным терроризмом, религиозным экстремизмом и сепаратизмом, а также – с распространением наркотиков.


Аркадий Дубнов, корреспондент газеты «Время новостей»


As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

VIEW FOCUS PAGE >