Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

УЗБЕКИСТАН ИГНОРИРУЕТ ШАНХАЙСКИЙ БЛОК

Ташкент стоит на пороге смены стратегических ориентиров.
By

Отсутствие представителей Узбекистана на внеочередном совещании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), состоявшемся в Бишкеке на прошлой неделе, породило слухи о возможном отходе Ташкента от шанхайского блока.


По мнению некоторых участников ШОС, Узбекистан готов променять свое членство в данной организации на стратегическое сближение с Вашингтоном.


Экстренная сессия ШОС 10-11 октября была созвана по инициативе Кыргызстана, обеспокоенного своей слабой обороноспособностью и уязвимостью. Основным вопросом являлось поведение блока в новой военно-политической ситуации, сложившейся в регионе в результате военных действий США в соседнем Афганистане.


Узбекистан вошел в состав ШОС по своей инициативе в июне этого года. Не имея общих границ с Китаем, в последнее время Ташкент настойчиво стучался в двери Шанхайской организации, пытаясь обрести союзников в противостоянии перманентной угрозе со стороны вооруженной оппозиции - Исламского движения Узбекистана (ИДУ), военные базы которого расположены в Афганистане. ШОС объединяет Россию, Китай и граничащие с ними центрально-азиатские государства.


В последние три года, из-за вооруженных вторжений боевиков узбекской оппозиции в Узбекистан и Кыргызстан, эти страны вынуждены отвлекать огромные средства на укрепление своей безопасности. Узбекистан, имеющий относительно боеспособную армию и богатые природные ресурсы, в свое время отказался от участия в Договоре о коллективной безопасности стран СНГ и не стал вступать в Таможенный союз стран СНГ.


Неожиданно в начале этого года Узбекистан выразил желание вступить в ШОС. Естественно, что Россия и Китай были заинтересованы в союзничестве с такой ключевой страной в регионе.


Казалось бы, Ташкент обрел надежный щит в виде военно-политического блока ШОС, и вдруг, при первом же совместном действии, даже не прислал свою делегацию на экстренное совещание.


Официальное объяснение отсутствия узбекских представителей на совещании тем, что в приграничной с Афганистаном зоне неспокойно, не кажется убедительным, поскольку другой член ШОС - Таджикистан, у которого дела на границе с Афганистаном обстоят еще хуже, одним из первых отправил своих представителей в Бишкек.


Некоторые аналитики уже успели сделать вывод о том, что после появления американских самолетов на авиабазах Узбекистана, у ташкентских политиков кардинально изменились стратегические ориентиры.


Например, депутат кыргызского парламента Ишенбай Кадырбеков полагает, что Узбекистан сделал свой выбор, и этот выбор надо рассматривать как свершившийся факт.


Кадырбеков также подчеркнул: «Как показывает исторический опыт, если американцы приходят в какую-либо страну, то покидают они ее не скоро. В настоящее время локальные и стратегические интересы двух стран - Узбекистана и США - совпали. Узбеки должны быть благодарны судьбе за такой подарок».


«Всем понятно, что присутствие США и НАТО - это не только надежный щит безопасности, но и процветание, современные дороги, самые передовые технологии. Я думаю, что после решения своих антитеррористических задач в регионе американцы надолго останутся в Узбекистане», - добавил депутат.


При этом Кадырбеков опасается, что в случае постоянного присутствия США в Узбекистане может возникнуть и иной вариант развития событий. «Не исключено», - говорит он, - «что мощная поддержка США может подвигнуть ташкентские власти на совершение каких-либо авантюрных действий в отношении соседей, в частности Кыргызстана. В этом случае мы вынуждены будем искать защиту у других держав. Такой державой является Россия. Естественно, что Россия и Китай не потерпят присутствия своего стратегического соперника у себя под боком».


Мнение представителей России и Казахстана относительно перспектив постоянного присутствия США в Узбекистане и возможных его последствий для Центральной Азии оказалось неоднозначным.


Заместитель Директора Федеральной службы безопасности России Виктор Колмогоров был более чем категоричен в своих суждениях: «Если речь идет о предоставлении Узбекистаном воздушного коридора и аэродромов для перевалочного использования их в гуманитарных целях, то здесь не может быть никаких возражений. Что же касается создания постоянной военной базы США в Узбекистане, то, конечно, Россия будет против. В соответствии с договоренностями между Россией и Узбекистаном длительное военное присутствие на их территориях нерегиональных держав не допускается».


Министр внутренних дел Казахстана генерал Булат Исхаков считает, что в данной ситуации возрастает роль именно такого военно-политического блока, как ШОС. «Борьба с международным терроризмом - дело не одного дня и не одного отдельного государства, каким бы сильным и богатым оно ни было», - заметил казахский министр, - «Противостояние мирового сообщества терроризму может длиться десятки лет, и очень многие страны и структуры так или иначе будут взаимодействовать друг с другом».


Следует заметить, что одним из «побочных эффектов» американского присутствия в Узбекистане может стать укрепление военного сотрудничества между Кыргызстаном и Россией. Вопросы военного сотрудничества двух стран обсуждались в ходе недавнего визита в Кыргызстан спикера Государственной думы РФ Геннадия Селезнева. Как утверждают некоторые источники, парламентарии двух государств на одной из своих многочисленных встреч затронули вопрос о возможном создании на юге Кыргызстана российской военной базы..


Султан Жумагулов – внештатный корреспондент БиБиСи в Бишкеке.


As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >