Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Узбекистан: дети могут откупиться от работы на хлопке

By News Briefing Central Asia

Правозащитники в Узбекистане сообщают о массовом привлечении несовершеннолетних к работе на плантациях и фактах откупа детей от участия в сельхозкампании. В начале июня правозащитные группы сообщили, что тысячи подростков в областных центрах страны были отправлены на прополку и чеканку хлопковых плантаций.

Как и прежде, сельскохозяйственные работы на полях осуществляются под надзором нарядов милиции.

«Всех детей выгнали на [прополку] хлопка», - говорит активист из Янгиюльского района Ташкентской области, попросивший не называть его имени. По его сведениям, учащихся нескольких школ и колледжей этого района ежедневно вывозят на старом автобусе на плантации, где они в течение светового дня работают под палящим солнцем.

Подобная ситуация в эти дни наблюдается и в других регионах Узбекистана. «В Кашкадарьинской области детей выгнали на плантации, от них требуют работать с семи утра до позднего вечера», - замечает житель западного региона страны.

По распоряжению местного хокима учащиеся двух колледжей в Нукусской области автономной республики Каракалпакстана также были отправлены на хлопковые поля, вплоть до 1 июля.

Местные активисты отмечают, что в этом году сельскохозяйственная кампания сопровождается массовыми взятками, которые дают некоторые родители в обмен на освобождение своих детей от работы на полях.

«Все, кто может откупиться от выхода на поля, откупаются, потому что отправлять своих детей под палящее солнце – здравомыслящие родители не хотят», - говорит Елена Урлаева, лидер Правозащитного Альянса Узбекистана из Ташкента, которая занимается мониторингом детского труда. Сейчас сумма взятки эквивалентна $ 60-80 в регионах, в Ташкенте эта сумма выше на 20 процентов.

«При мне родители учащегося транспортного колледжа искали эти деньги, а вечером передали их куратору [в учебном заведении], чем и освободили своего сына от выхода на поле», - рассказывает правозащитница.

Те, кто не может откупиться, вынуждены усиленно пропалывать хлопок.

Сельскохозяйственная кампания выгодна администрациям школ и колледжей. Кроме неофициальных сборов, за организацию и отправку детей на хлопковые поля учебное учреждение получает от фермеров, у которых работают дети, по $ 15 за прополку одного гектара поля, говорят правоведы, работающие же дети из этой суммы не получают ничего.

Однако власти отрицают факты откупа и принудительной работы детей и называют это выдумками правозащитников.

Представитель пресс-службы Министерства труда и социальной защиты Узбекистана подчеркнул, что эксплуатация детского труда осталась в прошлом, и он возможен только на «добровольной основе».

«Министерство берет на себя государственный контроль за недопущением использования детского труда при сборе хлопка, в то время как общественное наблюдение возлагается на ассоциацию фермеров и профсоюзы Узбекистана», - подчеркнул чиновник. Он сослался на недавнее заявление Совета Федерации профсоюзов, Ассоциации фермерских хозяйств и Минсоцтруда «О недопустимости использования принудительного труда детей при проведении сельскохозяйственных работ». 

Эти меры являются логическим следствием принятого в 2009 году законодательства, ужесточающего наказание за эксплуатацию несовершеннолетних, и международных обязательств Узбекистана после ратификации в 2008 году Конвенций «О минимальном возрасте для приема на работу» и «О запрещении и немедленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда».

Обозреватель по Ферганской области мало доверяет официальным лицам. «Они и в прошлом году заявляли, что якобы запретили детский труд, а все было по-старинке», - отмечает он. (Читайте Узбекистан: хлопковые плантации ждут детей.)

Данная статья была подготовлена в рамках проекта «Новостная сводка Центральной Азии», финансируемого фондом National Endowment for Democracy.
 

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >