Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

СКОНЧАЛСЯ АСЛАН МАСХАДОВ

Разрушенные планы и несбывшиеся мечты чеченского лидера
By

Аслан Масхадов, убитый в Чечне 8 марта, был трагичной фигурой, чьи мечты о руководстве своей республикой потерпели крах отчасти из-за его, как политика, ошибок, а отчасти из-за ужасающих проблем, потрясающих Чечню на протяжении последнего десятилетия.


Масхадов не был ни великим националистическим лидером Чечни, ни «террористом», как утверждали русские, а скромным человеком, который, если бы события сложились по-иному, мог закончить свою жизнь как генерал российской армии.


Он был человеком противоречивым. Получив образование в советской армии, он во многих отношениях был столь же русским, сколь и чеченцем. Будучи профессиональным военным, он старался быть политиком. Оставшись в изоляции после начавшейся в 1999 г. второй войны в Чечне, он старался апеллировать как к Западу, так и к исламскому миру за поддержкой в борьбе, какой он ее себе представлял.


Как и большинство чеченцев его поколения, Масхадов родился в 1951 г. в Казахстане, куда Сталин сослал весь его народ. В отличие от большинства соотечественников, он смог сделать карьеру при советской системе после того, как чеченцам было позволено вернуться на родину в конце 50-х.


Масхадов стал офицером артиллерии и служил по всей территории России и в Восточной Европе. Он служил в Вильнюсе, когда в январе 1991 г. советские солдаты убили несколько мирных жителей Литвы. Позже Масхадов говорил, что этот эпизод вызывал у него чувство стыда.


Его жизненные ценности во многом совпадали с ценностями офицера царской армии XIX в., совмещенными с романтизированным кавказским пониманием рыцарства. Не случайно он озаглавил свою автобиографию «Честь дороже жизни».


Наблюдая за российской армией изнутри, Масхадов видел ее растущую слабость и коррумпированность и старался внедрять дисциплину и уважение как среди своих подчиненных советского времени, так и в новоиспеченной армии, которую он постарался создать в Чечне после объявления независимости от России в 1991 г.


Когда российские федеральные войска вторглись в Чечню в декабре 1994 г. с целью уничтожить режим мятежного президента Джохара Дудаева, Масхадов взял на себя преобразование разношерстной группы партизан в подобие регулярной армии. Его успех на данном поприще помог чеченским бойцам нанести унизительное поражение российской армии в 1996 г.


Однако, Масхадов не любил войну, как это свойственно многим военным. В интервью, данном в селе Гойты в феврале 1994 г., когда вокруг шли ожесточенные бои, он едва мог скрыть свое раздражение, вызываемое Дудаевым и его пылкими речами, наперекор которому он говорил о необходимости перемирия.


В отличие от Дудаева, он легко находил общий язык со сравнительно разумными российскими оппонентами. Именно благодаря своему умению говорить с ними он и оказался в центре внимания, так как смог достичь договоренностей о прекращении огня и начать мирные переговоры в 1995 г. С одним из генералов, Анатолием Романовым, у него сложились такие тесные взаимоотношения, что эти два человека превратились почти в друзей. Позже, Романов тяжело пострадал от взрыва, происшедшего при неясных обстоятельствах.


В 1996 г., тактика совмещения военного и политического нажима принесла свои результаты и, после убийства Дудаева в апреле того же года, Масхадов сделался его естественным наследником. В своей речи, произнесенной после смерти Дудаева в буковом лесу на юге Чечни, обычно мягкий в речах Масхадов вдруг предстал исполненным самоуверенности. Он ведь только что получил сообщение о своем приглашении на переговоры с президентом Борисом Ельциным. А это означало, что он скоро поменяет лес на залы Кремля.


Пиком Масхадова были 1996-97 гг. В январе 1997 г. он был избран президентом в результате выборов, проведенных под контролем международных наблюдателей и признанных как Россией, так и международным сообществом. Поддержка была впечатляющей – более 300 тысяч чеченцев проголосовали за него.


Затем, в мае того же года он опять встретился с Ельциным в Кремле и подписал с Москвой историческое соглашение, в которое были включены намеренно неясные положения по поводу статуса Чечни, наряду с обещаниями наладить сотрудничество и положить конец насилию.


Однако, развязка уже наступала. Радикальные командиры, нанесшие поражение русским, теперь делили трофеи. Преступность и похищение людей стали обычным делом. Радикальные исламисты находили новых сторонников. Ведущее лицо в аль-Кайде, Айман аль-Завахири, даже попытался посетить Чечню.


Основные сильные стороны Масхадова, гибкость и прагматизм, оказались его слабостями.


Он постарался примирить все интересы в Чечне, включая интересы радикальных исламистов, но не избирателей, которые и привели его к власти. В Чечне воцарилась анархия. Изначально обещав построить светскую Чечню, он без энтузиазма объявил верховенство шариата, исламского закона.


Во время нескольких своих поездок за границу, в том числе в Лондон и Вашингтон, Масхадов вызвал к себе симпатию, но не смог ясно выразиться или представить веские аргументы по поводу способов оказания помощи Чечне.


После прихода к власти Владимира Путина и очередного вторжения российских войск в Чечню в 1999 г., Масхадов тщетно добивался переговоров. Эта попытка была сделана еще раз в прошлом месяце после того, как Москва проигнорировала объявленное им прекращение огня.


Масхадов и его посланники за рубежом осудили захват театра в Москве в 2002 г. и прошлогодний захват школы в Беслане, однако, эти акты запятнали его в глазах многих, так как это, по крайней мере, доказывало его неспособность обуздать более радикальные действия давнишнего соперника Шамиля Басаева. Неспособность полностью отмежеваться от Басаева позволило российскому правительству говорить о соучастии Масхадова в экстремистских действиях.


Маирбек Вачагаев, несколько лет работавший представителем Масхадова, ныне живущий в изгнании в Париже, заявил по телефону о своих опасениях, что после смерти Масхадова чеченское повстанческое движение станет более радикальным.


«Хоть он и был мягким и культурным человеком, он мог сдерживать людей. Масхадов убеждал их не совершать террористические акты», заявил Вачагаев. «А теперь, вместо одного Шамиля [Басаева] мы получим десять и вместо одного Беслана – тоже десять».


«Ошибка Масхадова в том, что он был искренен, а слабость в том, что он был чересчур честным. Он искренне верил, что если б только он сумел встретиться с Путиным, стало бы возможно решить проблему Чечни».


Никто не спорит, что Масхадов был уникальной личностью. Никто не сможет заменить его как политического лидера чеченского движения сопротивления.


Как чеченцы, так и русские потеряли важного человека, бывшего значительной величиной. Его кончина толкнет чеченский конфликт далее вглубь.


Томас де Ваал, редактор IWPR по Кавказу, Лондон