Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Казахстан: Гюльчатай, открой личико

Автор: Зура Молдабекова, газета «Вечерний Алматы», Казахстан
By Cтатьи Партнеров

К ним уже стали привыкать – молодым людям с тщательно выстриженными бородками и девушкам в хиджабах. Только к кому их причислить? К новому поколению истинно верующих мусульман или к потенциальной угрозе общественным устоям?

С поправкой на обычаи

Строго говоря, хиджаб не является символом веры, как, скажем, крест в христианстве или полумесяц в исламе, это – деталь религиозной атрибутики. Да и характерным способом повязанный женский головной платок – всего лишь часть хиджаба.

– Нормы хиджаба прописаны сурами, и ни в одном из священных писаний вы не найдете четкого регламента, каким именно должно быть облачение мусульманки, – утверждает доктор философских наук профессор КазНУ им. аль-Фараби Нагима Байтенова. – Есть определенный свод общих правил в одежде, которые обязывают женщину скрывать «постыдные» места от постороннего взора. Эти правила общеизвестны: закрытые руки и ноги, покрытая голова, свободное платье, под которым не просматриваются очертания тела. Вот, пожалуй, и все каноны хиджаба.

Такая свобода трактовки и породила массу вариаций традиционной мусульманской одежды – от глухих черных платьев и паранджи до довольно демократичных нарядов, лишь обозначающих религиозную принадлежность их владелицы.

– Это легко объясняется, – продолжает Нагима Жаулыбаевна, – мировые религии охватывают огромные территории, заселенные разными народами. До ислама или христианства у каждого из них были свои верования, философия, сформировавшийся менталитет и этнические догмы. Все это накладывало отпечаток на «классическую» религию, поэтому в различных регионах формы религиозного отправления приняли свою окраску.

Так и ношение одежды в каждой мусульманской стране превращается в особый устав неписаных правил. Нагима Жаулыбаевна вспоминает, как в Малайзии ее удивило облачение молодой девушки: укрытая с ног до головы в черное, она шла в сланцах на босу ногу, то есть демонстрировала самое что ни на есть «постыдное» место – щиколотку.

– Я думаю, это тоже по части каких-то устоявшихся обычаев или даже особенностей климата. В некоторых арабских странах женщины носят никаб – особый вид одежды, который закрывает все лицо, оставляя лишь прорезь для глаз. Корни этого, вероятно, в практической целесообразности. Ветры, песок, пыльные бури… От них как-то надо было укрываться. Там и мужчины, если вы помните, закрывали лицо платком, – говорит Нагима Жаулыбаевна.

Вера без фанатизма

Однако ношение хиджаба как религиозного атрибута никогда не было в традиции ислама, который проповедуется и которым регламентируется жизнь мусульман в Казахстане. Профессор Байтенова называет это направление суннизмом ханафитского толка:

– Наша религиозность сохранила все фундаментальные принципы ислама, но надо помнить, что на территории современного Казахстана в свое время существовали тенгрианство, зороастризм и шаманизм. Их идеи в известной мере повлияли на сформировавшееся в итоге вероучение. Я бы дала ему такое определение – народный ислам. Он более демократичный и открытый.

Тема современного исламизма для профессионального религиоведа – это история многовекового опыта. Нагима Жаулыбаевна подробно рассказывает о теоретических доктринальных направлениях ислама и его практических школах – мазхабах, которые регламентируют образ жизни мусульман, ее правовые основы. Суть этого научного экскурса – показать суть «чистого» знания, которое сейчас пытаются откорректировать новоявленные адепты.

– Приведу такой пример, – продолжает моя собеседница. – По канонам одного из мазхабов, если мусульманин даже случайно соприкоснется с «неверным», это считается харамом – осквернением, он должен непременно очиститься. Ханафитский суннизм не содержит таких крайних и жестких установок, вероятно, поэтому ему следуют порядка 80 процентов верующих. Казахстанский, или центральноазиатский, ислам ближе к тому, что исповедуют в Турции, и очень далек, скажем, от иранского шиизма.

Опыт веротерпимости

Так что же все-таки с хиджабом, который сегодня стал предметом яростных споров? Профессор Байтенова считает, что в приложении к традициям казахского народа о нем следовало бы говорить не как о религиозной норме, а как о национальной и культурной традиции. Казашки испокон веков носили скрывающие ноги платья с длинными рукавами, платок же отражал социальный статус женщины. До замужества девушкам дозволялось вообще не носить головных уборов, что и означало их «свободное» положение. Существовал особый свадебный платок – сауткеле. А по старым фильмам мы помним бабушек-казашек в платках благородного белого цвета.

– У нас устоявшиеся обычаи, и навязывать по сути своей чуждые не стоит. Хотя и идти по пути категорических запретов, на мой взгляд, было бы ошибочно.

Нагима Жаулыбаевна в споре сторонников и противников запрета на ношение хиджаба не поддерживает ни ту, ни другую сторону. – Это слишком тонкая тема для однозначных выводов, она требует деликатного подхода.

Тема эта кажется еще и неожиданно возникшей в полиэтническом и многоконфессиональном Казахстане, который во все, даже самые неспокойные времена оставался примером веротерпимости и толерантности.

– Я нахожу этому простое объяснение. Долгие годы многие религиозные течения находились под запретом. Начиная с 90-х годов, когда утратила актуальность коммунистическая доктрина, идеологическим вакуумом воспользовались нетрадиционные религиозные образования, я имею в виду различные секты. Они существовали и существуют практически во всех конфессиях, и ислам – не исключение. Сегодня, мы тому свидетели, в Казахстане появилось много представителей новых происламских направлений. Это и есть проблема, в которой нужно разбираться, – говорит Нагима Жаулыбаевна.

– А вам не кажется странным, что эти идеи подхватила молодежь, поколение, выросшее в свободной стране?

– Не кажется. Прежде всего потому, что эти веяния связаны с теми молодыми людьми, которые получили образование в арабских странах. Обучившись основам «другого» ислама, они решили, что у нас «неправильная» вера, что мы не туда ушли. Парадоксальность этой ситуации заключается в том, что старшее поколение оказалось много дальше от религии, потому что оно прошло мощную школу научного атеизма. И этим только осложняется конфликт поколений, у которого появилась новая религиозная почва.

Что под платком?

Это была самая обычная студентка университета. Однажды она пришла на занятия в хиджабе. Особого события в этом никто не увидел – учиться хуже девушка не стала, все остальное было исключительно ее личным делом. Тревогу забили, когда та не вышла на учебу после каникул. Оказалось, что ее выдали замуж за малознакомого мужчину, и следы молодой пары затерялись где-то в Туркестане, там вчерашняя студентка работала с утра до ночи в поле. С большим трудом ей удалось сбежать из «брачного рабства», она вернулась к учебе и сняла хиджаб.

– Чего греха таить, зачастую девушки надевают платок, чтобы удачно выйти замуж, – замечает Нагима Байтенова. – При этом они не всегда понимают, к чему такой шаг обязывает: к определенному поведению, образу жизни, нравственности. Им придется быть покорными и кроткими, беспрекословно подчиняться мужчине и выполнять любую его волю. Вспомним и совершенно вопиющие факты, когда таких же юных особ используют в качестве шахидок. Вообще, я думаю, подобные вещи происходят от тотальной религиозной безграмотности. Ведь хиджаб – всего лишь предмет одежды, хоть и определенного толка. Куда важнее то, что под платком, в голове, которую он покрывает.

Причины, по которым спор о праве носить хиджаб вышел из религиозной сферы в общественную и даже политическую, ученому-религиоведу видятся столь же очевидными.

– В исламе особое принятие светскости. Казахстан, как известно, государство светское, в нем религия отделена от власти. В чисто же мусульманских странах, где в буквальном смысле слова правит религия, ислам – не просто образ жизни, это еще и идеология. Когда пытаются привнести такой ислам, надо понимать, что вместе с ним привносится и происламская идеология. Это подрывает основы государственности, и это, естественно, заботит власть. Возникают проблемы и на уровне общественного сознания. Мы же с вами понимаем, что существуют стереотипы восприятия: нас пугает все, что нам чуждо. И если мы видим человека в одежде, которая ассоциируется с каким-то негативным опытом, а, к сожалению, он есть – мы уже упоминали терроризм и экстремизм, то страх и недоверие будут только расти.

Радикальное решение «проблемы» хиджаба, как известно, нашли во Франции и Бельгии. Там, несмотря на волну противления, ввели запрет на его ношение в учебных заведениях. Чем закончится только начавшаяся история мусульманского платка в Казахстане, вопрос по-прежнему открытый. Пока спор продолжают юристы, политики и духовные лидеры, пытаясь выяснить, чьи конституционные права больше ущемляются – тех, с кого хиджаб хотят снять, или тех, кто не может носить одежду по своему религиозному убеждению только потому, что не принадлежит к «основной» конфессии. В этом диспуте профессор Байтенова свое участие определяет так:

– Я вижу проблему, но не стала бы ее абсолютизировать. Ведь причина не в платке, на самом деле это очень демократичный и удобный аксессуар. А вот понять, какую информацию нам пытаются донести при помощи этого аксессуара, очень важно. Хочется, конечно, думать, что хиджаб – дань моде, некоему увлечению, однако надеяться, что это «само пройдет», не стоит. Видимо, нам предстоит длинный, не дающий моментальных результатов, однако единственно верный путь – решать социально-экономические проблемы, улучшать благосостояние людей, повышать их образовательный уровень и обязательно заниматься религиоведческим просвещением.

Вечерний Алматы

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >