Грузия: выступая против надвигающейся оккупации

Обычные граждане организуют небольшие акции протеста, чтобы показать свое неповиновение.

Грузия: выступая против надвигающейся оккупации

Обычные граждане организуют небольшие акции протеста, чтобы показать свое неповиновение.

Luda Salia, who runs a care home in Khurvaleti, points out the occupation line and Russian military structures from her yard.
Luda Salia, who runs a care home in Khurvaleti, points out the occupation line and Russian military structures from her yard. © Anastasia Mgaloblishvili
A view of the military buildings in Tskhinvali from Lia Chlachidze's driveway in Ergneti.
A view of the military buildings in Tskhinvali from Lia Chlachidze's driveway in Ergneti. © Nika Vetsko

26-го мая, в день независимости Грузии, Люда Салиа подошла к линии оккупации, разделяющей Южную Осетию, и повесила грузинский флаг на колючей проволоке.

«Мне было очень страшно, но я… все равно повесила флаг», - сказал Салиа, внутренне перемещенное лицо (ВПЛ) родом из Абхазии. «Не знаю, можно ли это назвать борьбой с оккупацией, но я определенно протестую против этого. Я протестую каждый раз, когда вижу солдат или какие-либо дополнительные знаки, здания или колючую проволоку. Конечно же, я бы не хотела оказаться в их руках, но я протестую против этой ситуации всеми возможными способами».

Салиа также поднимет грузинский флаг возле линии оккупации 8-го августа в память о 13-й годовщине начала войны 2008 года.

Несмотря на то время, которое прошло, значительное число грузин, пострадавших от конфликта, продолжают жить в состоянии страха и неуверенности. Около 20% территории страны остается оккупированным, и через три года после окончания войны Россия начала проводить политику укрепления границ, которая была отмечена строительством незаконных ограждений, заграждений и указателей, как способа постепенного захвата земель.

В результате, за исключением 26 000 человек, которые были перемещены во время войны, тысячи людей по-прежнему страдают от так называемой “ползучей оккупации”. По данным аналитического Центра исследований экономической политики, с 2011 года было зарегистрировано 155 случаев прокладки границ. Amnesty International также сообщила в 2018 году, что по крайней мере 34 деревни были разделены из-за демаркации.

Ввиду отсутствия прогресса в разрешении конфликта или повышении безопасности и уровня жизни многие, например Салиа, прибегли к своим собственным средствам для сопротивления оккупации.

В 2014 году, когда Салиа переехала в родное село мужа, Хурвалети, она обнаружила, что русские и южные осетины возводят возле села колючую проволоку.

«С тех пор, мало-помалу, они подбирались ближе», - сказала она. «Полиция не позволяет нам приближаться к этому месту, но если вы пойдете туда, увидите, как оно меняется каждый день».

Салиа хотела возродить деревню, а также разрешить проблему оставленного без внимания и в основном пожилого населения, оставшегося в Хурвалети. В 2016 году она открыла там дом престарелых при содействии нескольких НПО, и в нем сейчас работают больше десяти местных жителей.

«Когда я вернулась в деревню и обнаружила, что она практически заброшена, и живут в ней в основном пожилые люди, я увидела эту необходимость», - сказала она, добавив: «Я решила вернуться и открыть здесь дом престарелых, чтобы привлечь внимание и дать отпор оккупации. Ко мне приезжали люди со всего мира, чтобы увидеть этот дом».

Официально грузинское правительство на определенном уровне продолжает участвовать в переговорах со своими российскими и южно-осетинскими коллегами. Тем не менее, незначительный прогресс был достигнут
 в марте, в ходе 52-го раунда Женевских международных дискуссий (ЖМД), в котором участвовали ОБСЕ, ЕС и ООН, а также представители США, Грузинской администрации, России, Абхазии и Южной Осетии.

Принцип неприменения силы защищают Россия, Южная Осетия и Абхазия, потому что это, по сути, означало  бы юридическое признание отколовшихся республик, как государств. С другой стороны, Грузия поддерживает соглашение о международной безопасности, поскольку оно повлечет за собой более активное участие ЕС, ООН и НАТО в мониторинге этих территорий.

Сопредседатели ЖМД после встречи выступили с заявлением, в котором говорилось, что «обсуждение ключевого вопроса о ВПЛ и беженцах не может состояться», поскольку «некоторые участники вышли».

Несмотря на эти трудности общения на официальном уровне, некоторым грузинам, живущим недалеко от линии оккупации, удалось сохранить дружеские отношения со своими соседями.
Лия Члачидзе - журналист на пенсии, всю жизнь прожившая в Эргнети, населенном пункте, граничащем с Цхинвалом. Она сказала, что хотя конфликт принес ей много боли, она продолжает ценить эту дружбу и скучает по ней.

«Мы не можем видеться лично, но отношения остались прежними - очень теплыми. Мы никогда не говорим о политике или статусе - что это наша земля. Потому что они говорят, что это и их земля тоже - они тоже здесь родились и выросли», - говорит Члачидзе.

Муж Члачидзе был убит южными осетинами во время беспорядков в 1991 году. Она до сих пор ясно помнит поддержку, которую она чувствовала со стороны друзей по ту сторону линии оккупации.
«Многие южные осетины тогда ходили к моему отцу и говорили, что это ужасная ошибка, что этого не должно было случиться», - рассказывает она. «И это дает тебе мотивацию, что не все они [южные осетины] виноваты, в этом замешаны другие люди и другая сила».

Члачидзе рассказывает, что недавно, когда она собиралась пойти на похороны подруги в Цхинвале, ее друзья сказали ей: «Лия, мы бы сделали это с удовольствием, но русские контролируют и нас тоже. И мы напуганы. И таково их отношение к нам».

Чтобы сохранить эти воспоминания, Члачидзе открыла музей войны 2008 года в подвале своего перестроенного дома в Эргнети, который сгорел дотла во время конфликта.
Она сказала, что  русские взращивают ненависть в молодом поколении Южной Осетии.

«Новое поколение уже воспринимает нас, как врагов. Молодых людей отравили - они в изолированном, закрытом пространстве - их никуда не пускают - только в Россию, откуда даже россияне убегают. Они не хотят находиться в этом замкнутом пространстве - они хотят вздохнуть спокойно, почувствовать, что такое свобода, получить европейское образование, поехать в Европу, но им не разрешают уехат ».

Нино Нипаришвили, завуч в Каспи, села, сильно пострадавшего от войны 2008 года, также открыла музей, посвященный просвещению грузин об истории советских репрессий и недавнего конфликта с Россией.
Школа и музей расположены в бывшем советском отделении милиции и следственном изоляторе.

«Почему этот музей? Чтобы будущие поколения знали реальные истории, а не мифы », - сказал Нипаришвили. «В настоящее время идет серьезная информационная война, и те из нас, кто ее понимает, кто прошел через эту историю, должны показать детям, какой выбор наиболее важен для нашей страны, почему мы должны знать эти истории и почему не должны вернуться в прошлое. Если мы этого добьемся, у меня большие надежды на будущее поколение.

Настоящая публикация подготовлена в рамках проекта «Amplify, Verify, Engage (AVE)», осуществляемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Норвегии.
 

This publication was prepared under the "Amplify, Verify, Engage (AVE) Project" implemented with the financial support of the Ministry of Foreign Affairs, Norway.

Support our journalists