Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

БРАКОНЬЕРЫ УНИЧТОЖАЮТ ЗАПАСЫ ОСЕТРА

Коррупция и бюрократия содействуют процветанию незаконной добычи икры на Каспии.
By

В том месте, где река Сулак впадает в Каспийское море, расположено местечко, известное в Дагестане как центр браконьерской охоты на осетра.


Деревня Сулак напоминает любой процветающий рыбацкий порт, с сетями, тянущимися вдоль главной пыльной дороги и лодками, усеявшими залив. Но вся рыбная ловля здесь - незаконна.


Каждый день большие лодки, которые здесь называются "байдами", нагруженные огромными канистрами бензина, направляются в открытое море на расстоянии более чем 300 километров от берега. Они вынуждены заходить так далеко в открытое море, поскольку из-за чрезмерной ловли осетровых рыбные запасы вблизи берега опустошены. "Здесь нет рыбаков, только браконьеры", - сказал IWPR местный житель, загружая лодку припасами.


Поскольку ловля осетра, считается государственной монополией, браконьеры скрывают свой бизнес, предупреждая журналиста не фотографировать. Однако коррупция, торговля икрой, сулящая большую прибыль, и бюрократия превращают правительственные инструкции в насмешку.


Большинство утверждают, что они не выбирали эту работу. Некогда шумный колхоз, где работали их отцы и деды, прекратил существование; местный рыбный консервный завод все еще работает, но он на краю банкротства.


Они хорошо знают биологию семейства осетра, их сезонные передвижения, и где можно найти богатых икрой самок.


Средняя стоимость браконьерских лодок приблизительно 10 тысяч долларов, включая два двигателя по 200 лошадиных сил и огромные сети. Они оборудованы акустическими отслеживающими механизмами, которые обнаруживают концентрацию рыбы под водой.


За каждый выход в море браконьеры должны заплатить за «защиту» рэкетирам около 1 тысячи долларов. Эти деньги идут в карманы местных банд, имеющих обширные связи.


Но при этом взятка дает защиту только на земле - рэкетиры не ответственны за то, что может случиться в море.


А работа у них опасная и требующая больших физических усилий. Ладони браконьеров покрыты толстыми, твердыми мозолистыми корками оттого, что они постоянно тянут тяжелые сети из моря.


Число рыбаков, не возвращающихся из моря, растет с каждым годом. Ежегодно в среднем двадцать жителей Сулака погибают в результате несчастных случаев. Их лодки застревают в ледяных потоках или тонут при штормах. А иногда бандитские группировки с целью вымогания больше денег стреляют в моторки.


45-летний Виталий вспоминает старые времена. "Чтобы поймать осетра, мне не нужно было выходить в море на расстояние 200 километров. Я ловил рыбу леской и большими крюками, прямо здесь на берегу», - рассказал он.


Но теперь улов рыбы в одну тонну считают очень удачным. Обычно рыбаки удачливы, если они отлавливают лишь несколько осетров среднего размера. Если рыба весит меньше десяти килограммов, браконьеры говорят, что бросают ее назад в море.


Несмотря на трудности, взлетевшие цены на дорогую черную икру означают, что контрабанда - все еще прибыльный бизнес.


Стоимость одного килограмма икры доходит до 170 долларов на дагестанском рынке. За пределами республики цены намного выше.


Цены за осетра также продолжают расти - четыре доллара за килограмм в Дагестане и часто в несколько раз дороже в других российских городах.


Здесь, кажется, нет особой политической воли объявить серьезную борьбу с браконьерами. Правительственные департаменты, созданные с целью решения этих проблем, запутались в переплетенной бюрократической сети и полной неразберихе.


Начальник дагестанского отдела министерства внутренних дел по борьбе с преступностью, связанной с водными ресурсами, полковник Кайбек Гаджибалаев, сказал IWPR: "Существует около десяти отделов, которые рассматривают дела по защите водных ресурсов. Как правило, они являются подразделениями [российских] федеральных правоохранительных органов. Я думаю, что работа различных отделов координируется, но только не на должном уровне".


"Трудно подсчитать, сколько ненужных отделов существуют в России для защиты рыбных запасов, ни один из них не ответственен ни перед кем", - соглашается Пир Мусаев, руководитель отдела Прикаспийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства. "Они все делают то, что им нравится".


Другое серьезное препятствие в том, что у каспийских прибрежных структур нет единого подхода к проблеме браконьерства - особенно среди прилегающих к Азербайджану районов. Ученые также обеспокоены увеличением числа гребневиков, беспозвоночных, обычно называемых «морскими орехами», которые поедают основную пищу осетра.


В результате количество осетра в Каспии резко упало - с 145 миллионов в 1976 году до 42 миллионов в 1998 году, и как полагают, в настоящее время это число еще меньше.


«Запасы взрослых особей значительно уменьшились», - сказал IWPR Мусаев, который сотрудничает с одним из институтов в Астрахани (город на северном берегу Каспия), занимаясь разведением пород для рыбных ферм и тем самым пытаясь замедлить этот упадок.


Эксперты отмечают, что недостаток координации усилий правительственных структур в борьбе с браконьерством делает любые их попытки неэффективными. Правовые нормы также слабо развиты/


«Допустим, мы знаем, что у кого-то есть шестиметровая лодка с двумя двигателями в 200 лошадиных сил в саду, который граничит с рекой. Но закон таков, что мы не имеем права конфисковать ее, - говорит командующий Каспийского пограничного департамента службы безопасности ФСБ России полковник Александр Комуль. - Мы можем поймать браконьеров только с поличным. А преследование каждой лодки во время незаконного лова рыбы не оправдывает затрат".


И все же министерство внутренних дел Дагестана заявляет об определенных успехах. По утверждению министерства, только с начала 2005 до 15 июля было задержано 16 больших судов, включая семь незарегистрированных в России судов, и 157 маленьких лодок. Почти 337 тысяч рублей (приблизительно 12 тысяч долларов) было получено в качестве штрафа, и 35 тонн незаконно захваченных морепродуктов было конфисковано.


Муса Мусаев, независимый журналист, Дагестан.