Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

БЕЖЕНЦЫ В ОТЧАЯНЬЕ ПРОКЛИНАЮТ ОБЕ СТОРОНЫ

Десятки тысяч чеченцев пытаются выжить в лагерях для беженцев. Вряд ли
By

жителям.


Эрик Батуев из Назрани, Ингушетия


На пороге нового века Ингушетия напоминает один большой ГУЛАГ. Тысячи


чеченских беженцев ютятся в брезентовых палатках и холодных железнодорожных


вагонах. На улицах Назрани хозяйничают федеральные войска.


"Мама, мама, а этот русский хороший?” – показывая на российского солдата,


спрашивает четырехлетняя девочка.


Ее мать Мадина пожимает плечами. Она не знает, что ответить. В этом месяце


российские войска взяли приступом ее родное село Алхан-Юрт и сровняли его с


землей.


"Мы никогда не думали, что они будут нас бомбить, “ – говорит Мадина,


“Видите ли, Малик Сайдуллаев (пророссийски настроенный глава


Государственного совета) - наш земляк. Мы даже собрали по десять рублей с


дома, забили корову и отдали все это солдатам, лишь бы они оставили деревню


в покое”.


"Но это не помогло. Они просто стерли Алхан-Юрт с лица земли. Правда, потом


извинились, сказав, что они лично наши дома не взрывали”.


Теперь Мадина влачит жалкое существование в лагере для беженцев. В том, что


война началась, она обвиняет премьер-министра России Владимира Путина. Я


пытаюсь объяснить ей, что тут виноват чеченский военачальник Шамиль Басаев,


что это он начал кровопролитие в Дагестане в октябре. Но Мадина не дает мне


договорить: “А кто ему за это заплатил?” Конечно, Борис Березовский.


Многие из беженцев с ней согласны. Они говорят, что сейчас, как и в 95-ом,


идет война торговых интересов: “Россия воюет из-за нефтяных скважин. Все


для того, чтобы поднять рейтинг Путина.” Остальные беженцы собрались вокруг


нас и согласно кивают.


Они не хотят никого слушать. Впрочем, все мы согласны в одном: война – это


ужасно.


"Посмотрите на моих детей, “ – говорит женщина из Грозного, за юбку которой


держатся четверо ребятишек. “Вы думаете, это детство? Они не спят всю ночь,


они дрожат. Когда начали падать бомбы, моя дочь спряталась в углу и


молчала. Я даже начала ее трясти. Я просто хотела, чтобы она произнесла


хоть слово. Мне казалось, что она оглохла или сошла с ума". Эта женщина


считает, что во всем виноват Басаев.


Накануне второй войны в Чечне президент Ингушетии Руслан Аушев сказал: “Чем


дольше будет идти война, тем быстрее люди забудут, из-за чего она


началась”. И он был абсолютно прав.


Чем дальше России вторгается в Чечню, тем обильнее становится приток


беженцев на территорию Ингушетии. По последним данным правительства в


Назрани, чечено-ингушскую границу перешли уже более 240 тысяч беженцев. И


каждый день к этому числу прибавляется от 200 до 500 человек.


Путешествие до Назрани не из легких. Дорогу постоянно обстреливают самолеты


и артиллерия ­ последний раз рядом с поселком Гойты. Раненых беженцев сразу


увозят в больницу в близлежащем Слепцовске.


Больница рассчитана всего на 40 человек. Сейчас в ней - 60. Большинство из


них ­ женщины и дети. Новых пациентов размещают в коридорах и даже в


подвале. Тех, кого разместить не удается, отправляют дальше в другие


больницы.


Ощущается постоянная нехватка перевязочных материалов и обезболивающих. По


словам главврача Мажита Албакова, из-за отсутствия пенициллина приходится


делать много ампутаций.


"Она наш командир…нет, он – наш командир!" Сначала раненые беженцы


показывают на пожилую женщину с перевязанной рукой, а потом на двухлетнего


Саламбека, в бедре которого застрял кусочек снаряда. Они смеются над своей


шуткой. “Командир” повстанцев, пожилая женщина, несмело улыбается, но на


лице мальчика заинтригованное выражение. Он смотрит на мой фотоаппарат.


В больнице раненых кормят три раза в день. В палаточном городке беженцы не


получают ничего, кроме хлеба. Один раз в сутки три буханки на 15 человек.


Иногда в лагерь приходит гуманитарная помощь в виде лапши и зерна. На всех


ее никогда не хватает.


Просто чудо, что беженцы не теряют чувства собственного достоинства. Даже в


этих нечеловеческих условиях они пытаются думать о хорошем. "Лучше жить в


палатке, чем в подвале под бесконечный грохот взрывов, “ – говорят они. Их


радует уже то, что они живы. В лагере “Спутник” около 8200 беженцев. Там я


увидел, как праздновали свадьбу молодой пары. Несмотря ни на что, жизнь


продолжается.


Но некоторые уже отчаялись. У этих людей нет никакого желания возвращаться


в Чечню. “Эта война никогда не кончится, “ – говорят они и просят помочь им


получить статус беженцев и уехать за границу. Впрочем, очень быстро они


меняют мнение: “Ну, кому мы там нужны? И откуда у нас деньги, чтобы


получить нужные документы?"


Когда-нибудь война закончится. И России еще предстоит решить самую


серьезную проблему. Нужно убедить чеченский народ в том, что Кремль,


который вот уже три месяца проводит свою “антитеррористическую операцию”,


не желает зла гражданскому населению кавказской республики.


Эрик Батуев – корреспондент газеты “Свет” в Назрани.