Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

БЕГСТВО ИЗ ТУРКМЕНИСТАНА

Бегство русскоязычных граждан из Туркменистана сопряжено с бюрократическим кошмаром.
By IWPR Central Asia

Сладкое слово «свобода» приходит на ум лишь тогда, когда самолет Туркменских авиалиний набирает высоту и берет курс на Москву.


Пока самолет на земле, о свободе лучше не думать, чтобы не испытывать судьбу. Вдруг сейчас придут и снимут с рейса? И даже в воздухе ни одному из 150-и пассажиров не верится: «Неужели вырвался?» На всякий случай стоит ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон.


Я с облегчением покинул страну, переживающую, по словам ее президента Сапармурата Ниязова, свой «Золотой век».


«Отец туркменского народа» - Туркменбаши – утверждает, что под его мудрым и чутким руководством нация пережила второе рождение и преобразилась, как Европа в эпоху Ренессанса.


Но я родился в Туркменистане и знал, что покидаю полицейскую диктатуру, где половина населения живет за чертой бедности, и где за участие в конференции по правам человека могут упрятать за решетку на три года, как это случилось с одним туркменским правозащитником в начале года.


Многие из моих попутчиков везли с собой своих домашних животных – кошек, собак и морских свинок – и, судя по всему, уезжали насовсем.


Мы попали в первую волну русскоязычных граждан, хлынувших из страны после того, как Туркменбаши в одностороннем порядке аннулировал соглашение о двойном гражданстве с Россией.


150-тысячному русскоязычному населению Туркменистана дали срок до 22 июня, чтобы выбрать себе одно гражданство и либо покинуть страну, либо остаться – навсегда. Решение было непростым. Процедура выезда и связанные с ней перипетии не только вконец измотали людей, но и стоили многим из них сбережений всей жизни.


Чтобы выехать, как мы, в июне, документы нужно было подать еще в марте. Вначале необходимо получить разрешение на выезд от туркменских властей, затем российскую визу.


Независимо от характера поездки, выездную визу получить труднее всего.


Дешевле стоит служебная виза, но при этом необходимо письменное разрешение с места работы. Многие руководители предприятий отказываются подписывать МИДовские анкеты, чтобы не нести ответственности за выезжающего. Мало ли что он может натворить в поездке.


Для получения визы на частную поездку необходимо приглашение от родственников заграницей. В этом случае госкомиссия по визам может «заподозрить неладное» и отказать, как это часто происходит – без объяснения причин.


Услуги турагентства стоят недешево, но большинство предпочитает именно этот путь получения выездной визы, как самый надежный.


Просмотрев документы, служащий турагентства признался, что мои шансы получить от госкомиссии разрешение на выезд, невелики.


Оставалось одно – дать взятку. Иногда это самый удобный путь, так как в стране все продается и покупается. Члены госкомиссии – тоже люди. Им есть надо и детей своих кормить. Один надежный человек сообщил мне – дашь 200 «баксов» - и никаких проблем.


Но мои расходы только начинались. Билет до Москвы стоит 350 долларов, но билетов не достать. За каждый билет нужно доплачивать 100 долларов «сверху».


Кроме этого, нужно заплатить агентству 25 долларов за путевку, хотя принимать участие в «организованном туре» я, естественно, не собирался.


А, получив злополучное разрешение на выезд, нужно отдать еще 70 долларов за российскую визу.


Всего за двоих мы заплатили 970 долларов – и это при том, что средняя зарплата в Туркменистане составляет примерно 50 долларов в месяц.


Как и многим моим бывшим соотечественникам, чтобы собрать такую сумму, пришлось расстаться с определенной частью имущества. Люди продают все, что могут – ковры, телевизоры, холодильники и квартиры. А если нечего продать, приходится занимать деньги под высокие проценты.


Последний барьер на пути – паспортный контроль при пересечении границы. Преодолевают его не все.


Например, в соответствии с недавним указом Туркменбаши, молодым людям призывного возраста запрещено покидать пределы Туркменистана. Выехав, они, разумеется могли бы спастись и от службы в армии, и от тирании Туркменбаши.


Стоя в очереди перед паспортным контролем, я благодарил Всевышнего за то, что никогда не работал в правительстве. Бывшим госчиновникам путь за кордон «заказан». Так, один мой знакомый – бывший руководитель высокого ранга - вылетая в Германию, был остановлен и теперь сидит без работы в «Золотом веке». Только так он узнал, что является «невыездным».


Запрещено выезжать и родственникам действующих и отставных госчиновников. Одна моя знакомая стала «невыездной» лишь на том основании, что ее бывший муж является родственником банковского работника, якобы имевшего косвенное отношение к краже большой суммы денег из Центробанка.


Одной женщине – общественной активистке – каким-то чудом удалось этим летом посетить Казахстан на поезде без визы. Если бы она стала ждать визу, то пропустила бы конференцию, на которой очень хотела участвовать.


Перелет из Ашгабата в Москву длится три с половиной часа – достаточно времени, чтобы вспомнить все, что пришлось пережить ради отъезда.


В аэропорту Домодедово нас встретил друг семьи - врач высокой квалификации. Год назад он выехал в Россию в длительную командировку по приглашению. В Туркменистане тогда еще действовал безвизовый режим.


Сейчас доктор пребывает в растерянности. Если он вернется на родину, о профессиональной карьере можно забыть. Из страны его уже не выпустят и на государственную службу не допустят, поскольку все проживающие в РФ автоматически подозреваются в связях с оппозицией.


«Езжайте с Богом и не возвращайтесь», - напутствуют туркменистанцы своих родственников и друзей в ашгабатском аэропорту. На чужбине придется несладко, но на родине - еще хуже.


Ата Аманов – псевдоним туркменского журналиста