Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

ЯЗЫКОВАЯ ДИЛЕММА ЧЕЧНИ

Школьники плохо владеют русским языком, но учебников на чеченском у них почти нет.
By
У Чечни языковая проблема. Правительство озабочено тем, что многие взрослые чеченцы не могут читать и писать на родном языке. В то же самое время многие дети идут в первый класс, почти не зная русского – языка, на котором ведется обучение в школах.

Разработанная правительством программа внедрения в школах чеченского в качестве языка обучения пока не принесла сколько-нибудь значительных результатов.

В апреле президент Чечни Рамзан Кадыров подписал закон «о языках в Чеченской Республике», ранее принятый республиканским парламентом. Полгода работали депутаты над этим законом, который ставит целью «сохранение и развитие чеченского языка».

Согласно документу, жители республики имеют право выбрать, на каком языке они хотят получать образование – русском, чеченском или каком-то другом.

Однако в сентябре, когда начался новый учебный год, выяснилось, что разработанная министерством образования и наук программа обучения полностью составлена на русском языке. На чеченском преподаются только два предмета – чеченский язык и чеченская литература. Обучение всем остальным дисциплинам ведется на русском, хотя на практике при объяснении урока некоторые учителя прибегают к помощи чеченского языка.

В Чечне растет новое поколение детей, которые владеют русским гораздо хуже, чем их отцы – сказываются годы войны и нестабильности.

«У детей есть проблемы с пониманием русского языка, – сказала Роза Сатуева, которая раньше работала учительницей в селе Алхан-Кала. – Прямо в классе нам приходилось переводить тексты упражнений и задания к ним, поскольку дети не понимали русского».

8-летняя Джамила Мациева учится во втором классе. Она усиленно учит русский язык, стараясь изъясняться на нем со старшими и смотря русскоязычные программы по телевизору. Но все равно она, бывает, не понимает всего, что говорит ей учительница. «Конечно, мне было бы легче, если бы учительница объясняла уроки на чеченском языке, – сказала она. – Иногда я не понимаю значения слов и оттого делаю неправильные вещи».

«И все же, – добавляет девочка, – теперь я знаю русский язык лучше, чем прежде».

По словам директора Национальной библиотеки Чечни Эдильбека Хасмагомадова, многие родители предпочитают, чтобы их дети обучались в школах на русском языке, поскольку, не владея им, они не смогут поступить в высшие учебные заведения.

Представители министерства образования утверждают, что новый закон оставляет выбор языка обучения на усмотрение самих граждан. «Прямой установки от правительства о том, что начальную школу нужно переводить на чеченский язык обучения, нет, – сказала первый заместитель министра образования и науки Чеченской Республики Куржан Ахмадова. – Программа подготовки перевода начальной школы в Чеченской Республике на чеченский язык была подготовлена нами еще в 2006 году».

Перевод программы обучения с русского на чеченский язык она называет длительным процессом, требующим значительных усилий и денежных затрат.

«Мы уже перевели с русского на чеченский учебник по математике. Идет работа над созданием программ по урокам пения и рисования. Кроме того, готовится методическое пособие по математике», – сказала Ахмадова.

По словам председателя парламентского комитета по вопросам науки, образования, культуры и информационной политики Руслана Бетрахмадова, принятие закона преследовало собой цель оказать противодействие некоторым представителям системы образования, выступающим против перевода обучения с русского языка на чеченский.

«Никто не пытается вычеркнуть русский язык из программы обучения», – сказал он.

Руслан Бетрахмудов называет три фактора, необходимые для успешного осуществления образовательной реформы – «соответствующая учебно-материальная база, преподаватели, которые хотят и могут преподавать на чеченском языке, и общественное мнение, выступающее за введение такой системы обучения».

Фоном для принятия закона послужили давно продолжающиеся в местном обществе дебаты о месте чеченского языка. Бетрахмудов сказал: «День, когда президент республики подписал этот закон – 25 апреля – был объявлен в республике Днем чеченского языка».

Известная чеченская переводчица Тамара Чагаева сетует по поводу того, что лишь 10-15 процентов населения Чечни умеют писать и читать на чеченском. «Так как родной язык у нас считается государственным языком, надо и подходить к нему по-государственному – считает она. – Идея сохранения родного языка должна стать идеей каждой семьи».

«Думаю, у наших [северокавказских] соседей намного лучше обстоят дела с использованием и развитием родного языка», – сказала Чагаева, добавив, что на чеченский переведены очень немногие произведения мировой культуры.

Чечне, считает она, впору поучиться у Татарстана. «У татар, которые являются вторым по численности народом России, более 50 журналов на родном языке, около 130 газет и девять театров. В основном, это достижения последних 15-20 лет. А мы третий по численности этнос в России! Что мы сотворили со своим языком?!».

75-летняя жительница Грозного Зулай Демельханова, у которой внуки еще ходят в школу, приветствует идею ведения учебного процесса на чеченском языке. «Наши дети в детский сад не ходят, русский язык слышат только по телевизору, который они мало смотрят, – сказала она. Естественно, им трудно учиться с первого класса на русском языке, а так – [в случае перевода обучения на родной язык] – они лучше усвоят учебную программу».

Демельханова вспоминает, что во времена ее детства обучение в школах велось на чеченском языке. «Как ребенок может что-либо выучить, если он не понимает языка, на котором ему это объясняют?».

При этом она выражает опасение, что в случае внедрения новой системы обучения пострадает качество преподавания на русском языке. «А без русского, – говорит она, – нет ни работы, ни учебы».

Ильяс Мациев, заместитель редактора газеты «Чеченское общество», Грозный

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >