Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

ЭПИДЕМИЯ ТУБЕРКУЛЕЗА В ТАДЖИКИСТАНЕ

Диагноз «туберкулез» звучит как смертный приговор для более 60% жителей Таджикистана, живущих за чертой бедности.
By Valentina Kasymbekova

В Республиканской клинической туберкулезной больнице (РКТБ) «Мачитон», что в 18 км восточнее Душанбе, лежат 200 больных туберкулезом в последней стадии, обреченных на медленную смерть.


Здание больницы не ремонтировалось уже более 15 лет: течет крыша, в окнах палат нет стекол - они затянуты полиэтиленом или одеялами. Палаты обогреваются автономными водяными батареями, работающими на электричестве, которое подается по 2-3 часа в сутки. Остальное время больные мерзнут.


Даже основываясь на данных официальной статистики, можно сказать, что Таджикистан охвачен эпидемией туберкулеза, но в действительности больных гораздо больше.


Ежегодно регистрируется от 2800 до 3500 новых случаев туберкулеза. Растет и смертность среди туберкулезников. По статистике, в 2003 году от туберкулеза скончались 592 человека против 209 в 1990 г.


Особенно быстрыми темпами распространяется эпидемия в сельских районах. В Восейском районе на юге Таджикистана в двух кишлаках - Ходжа Сартез и Сино - туберкулезом заражено практически все население – около 400 человек.


Пациентка из Больджувана, расположенном на границе с Афганистаном, – 24-летняя Гульнора Махмадулаева - настолько истощена, что с трудом передвигается. В ее семье из 11 человек 10 страдают от туберкулеза. «Я лечусь в «Мачитоне» уже в третий раз, - говорит Гульнора. - Недавно отсюда выписался мой младший брат Ильхом, а еще раньше лежал старший брат – Курбонали».


Вылечиться в таких условиях очень сложно, а хронические туберкулезники находятся в «Мачитоне» от 6 до 8 месяцев. Здесь нет водоснабжения и центрального отопления. Пациенты сами стирают свою одежду и белье.


После разрушения прежней системы ранних прививок, диагностики и бесплатного лечения туберкулез начал распространяться с небывалой интенсивностью.


Этому способствуют стесненные условия проживания, общий катастрофически низкий уровень медицинского обслуживания, нищета и «коммунальность» жизни, при которой все члены семьи едят руками из общего котла.


Особенно уязвимыми для туберкулеза оказываются заключенные в местах лишения свободы. По данным Министерства юстиции РТ, за 10 месяцев 2004 года из 100 тысяч заключенных, прошедших медицинское обследование, у 1650 выявлен туберкулез, у 560 из них – в последней, запущенной стадии.


Медики утверждают, что один больной туберкулезом может заражать до 20 человек. В результате за короткое время количество заболевших может увеличиваться в сотни раз.


В стране, где более 60 процентов населения находится за чертой бедности, мало кто может позволить себе обратиться к врачу. Вместо этого люди ничего не предпринимают – губят себя самих и постепенно заражают родственников.


Вице-президент Всемирного банка Шигео Катсу отмечает, что 50% населения Таджикистана не имеют возможности пользоваться услугами здравоохранения. «Показатели в этой сфере упали до уровня африканской Сахары», - сказал он.


Директор Республиканского центра борьбы с туберкулезом Садулло Сайдалиев во всем винит самих больных, которые обращаются к врачу в самый последний момент, когда ничего сделать уже нельзя.


«Наши больные не проявляют ответственности за свое здоровье», - говорит он.


Правительством Таджикистана была утверждена Национальная программа по борьбе с туберкулезом на 2003 - 2010 гг. Бюджет программы рассчитан на $6,6 млн. Все эти средства предполагается получить от международных организаций-доноров, которые пока не торопятся их выделять.


Лечение больных туберкулезом - длительный и дорогостоящий процесс. Стоимость курса лечения антибиотиками составляет от $50 до $100. В госбюджете 2004 года на здравоохранение было выделено всего около $2 на человека. После этого туберкулезнику еще необходим курс лечения витаминами и усиленного питания на общую сумму до 200 долларов.


В «Мачитоне» на питание одного больного в сутки выделяется $0,11. На такие деньги можно лишь раз в день сварить жидкий овощной суп и дать кусочек хлеба.


Больные живут за счет того, что приносят родственники. Некоторые готовят на самодельных печках скудную еду прямо в палатах, некоторые просто голодают, надеясь на сострадание соседей.


Родные навещают больных нечасто, так как проезд до больницы из южных областей, откуда поступает большинство больных, стоит не менее $20.


30-летний Хуршед Исомиддинов поступил в РКТБ из горного района Джиргаталь в 300 км восточнее Душанбе. Он говорит, что ему стыдно было находиться в семье среди своих голодных детей и видеть, что не в силах помочь им.


Здесь к нему изредка приезжают родственники из Душанбе, привозят продукты, но большей частью его подкармливают сердобольные соседи по палате.


Действующая система здравоохранения в Таджикистане характеризуется низким уровнем зарплат и, вследствие этого, низким качеством услуг и оттоком квалифицированных кадров за границу.


Врачи высшей категории получают $4 в месяц, хирурги - $3. Материальной заинтересованности в работе у врачей нет, и только материальная благодарность пациентов и их родственников поддерживает их.


Угроза распространения туберкулеза в последнее время настолько возросла, что начинают болеть и люди из благополучных семей, соблюдающие все нормы санитарии и гигиены.


Жительнице города Душанбе - 25-летней Сурае - недавно поставили диагноз «туберкулез слизистой оболочки глаза». «Я и подумать не могла, что могу заразиться – я хорошо питаюсь, постоянно мою руки и лицо после улицы, – сказала она IWPR. - Скорее всего, зараза пристала ко мне в маршрутке…».


Нынче многие душанбинцы, как и Сурая, опасаются пользоваться общественным транспортом, покупать не требующие обработки продукты питания на рынках и посещать предприятия общественного питания.


«Как ни зайду в маршрутку или автобус, обязательно вижу кашляющих людей с характерным «чахоточным» румянцем, - говорит IWPR медсестра Мохиниссо Умарова. – Скоро, наверное, придется по улице в марлевой повязке ходить».


Валентина Касымбекова, независимый журналист из Душанбе.