Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

УЗБЕКИСТАН: ЛУЧШЕ ПЕРЕБДЕТЬ, ЧЕМ НЕДОБДЕТЬ

Местные советы (махалля) охотятся на исламских экстремистов.
By IWPR staff

Если ты работал за границей или носишь хиджаб, знай, что ты уже «на заметке» у своего местного махаллинского комитета. После терактов, потрясших Узбекистан весной и унесших 47 жизней, именно махаллям отводится роль неофициального органа госбезопасности.


Махаллинские комитеты, созданные как органы местного самоуправления граждан, основанные на узбекских традициях добрососедства, на деле превратились в «глаза и уши» МВД и спецслужб, но особенно возросла эта их роль после весенних терактов.


Сегодня Узбекистан разбит на 9789 махаллей, каждой из них управляет председатель, избираемый местным населением. Председатель получает зарплату в местном органе власти – хокимияте. Кроме председателя, в штате числятся посбон (общественный помощник милиции) и секретарь, которые также получают оклады от государства.


После терактов парламент Узбекистана призвал граждан «быть бдительными, активно сотрудничать с органами власти в борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом, с представителями различных преступных сил, скрывающими свои истинные цели под маской религии».


«Наш долг - защитить свой дом, махаллю и страну. Каждый человек, проживающий в нашей стране, независимо от национальности, языка и религии, несет ответственность за предотвращение подобных преступлений на нашей священной земле».


Назира Исмаилова возглавляет Бухарскую махаллю №8, на чьей территории произошел один из терактов. В ее ведении находятся 2500 жителей, примерно 10% которых после весенних взрывов в Бухаре и Ташкенте угодили в список «неблагонадежных».


По свидетельству Исмаиловой, список был составлен ею во взаимодействии с участковым Нормуродом Бараевым - все неблагонадежные были аккуратно внесены в специальную папку под названием «Опасные лица». «В этой папке есть список неблагонадежных семей. Эти люди пока не замечены в противозаконных действиях, но мы их включили в список и ведем с ними профилактическую работу», - говорит она.


Исмаилова объясняет, почему в список попали две бухарские женщины, которые, кроме того, что носят хиджаб, больше ничем не выделяются; обе торгуют на базаре.


«Мы не замечали за ними ничего особенного. Они сами очень пугливы, но все равно мы их взяли “на заметку”. Ходим к ним домой. Осторожно, чтобы они ничего не заподозрили, проводим беседы, интересуемся их проблемами с детьми, с семьёй», - рассказывает Исмаилова.


В папке «Опасные лица» множество женских имен, ведь ношение мусульманской одежды – хиджаба - сегодня является в Узбекистане основанием для подозрения. «Председатели махалли и участковые постоянно расспрашивали нас, говорили, что не положено носить хиджаб, - рассказывает мусульманка, торгующая на рынке. - Они не говорят нам прямо, что нужно снять хиджаб, но постоянными допросами вынуждают нас это сделать. Они угрожали внести наши фамилии в списки неблагонадежных и в компьютерную базу данных». Почуяв неладное, женщины стали менять свои мусульманские одежды на светские.


«Милиционеры подходили ко всем женщинам в хиджабах и требовали паспорта, - говорит другая женщина. - Когда я спросила, зачем им мои данные, они объяснили это тем, что я ношу хиджаб. Сказали, снимай хиджаб или давай паспорт. У меня семья, дети, проблемы с милицией мне ни к чему».


По словам правозащитника из Бухары Шухрата Ганиева, за последний месяц он получил 25 жалоб о случаях нарушения прав человека со стороны махалли и участковых инспекторов из разных уголков Бухарской области.


«Создается впечатление, что репрессивные функции милиции частично перешли к махаллям, - говорит он. – Теперь у нас появился специальный орган, который докладывает обстановку в квартале и в отдельных семьях».


Иногда сотрудники махаллинских комитетов сопровождают милицию при задержании по статье 159 УК РУ – «посягательство на конституционный строй».


По этой статье 25 июня был арестован 40-летний Мухтар Урумбаев. В его дом в Джизаке ворвался целый взвод силовиков в количестве 17 человек.


В тот же день были арестованы его родственники Мелибой Сахобов и Вахоб Абдумансуров, которым также предъявлено обвинение по статье 159.


По свидетельству родственников задержанных, при аресте присутствовал председатель местной махалли Махмуд Бегматов.


«Родственники обращались к председателю махалли с просьбой помочь, но он в ответ молчал, а затем, после задержания, ушел», - рассказывает джизакский правозащитник из Общества по правам человека Узбекистана (ОПЧУ) Бахтиер Хамраев.


Председатель махалли Бегматов в телефонном разговоре с IWPR опроверг информацию о своем участии в задержании Мухтара Урумбаева, но подтвердил свое участие в других арестах.


«В тот день ко мне в контору пришли сотрудники милиции и пригласили сопровождать их. Я знал заранее, что он и другие будут арестованы», - сказал Бегматов.


Осведомленность и шпионские навыки работников махалли щедро поощряются вышестоящими органами власти. Председатели махалли, которые проявляют особое рвение в выявлении «слишком» религиозных граждан, всегда в почете у своего хокима и начальников силовых структур.


«Мы вынуждены действовать как исполнительный орган власти. Мы должны подчиняться законам. Если бы махалля имела финансовую самостоятельность, конфликта интересов с администрацией города не возникало бы», - говорит председатель одного из махаллинских комитетов Самарканда Садулло Шарипов.


Но и сами махалли, в свою очередь, оказались под пристальным вниманием спецслужб. Как утверждает вице-президент Ассоциации махаллинских аксакалов Самарканда Халил Шодиев, после терактов его стали часто вызывать в хокимият – то на беседу с представителями СНБ, то на собрания, где обсуждались вопросы бдительности.


«Представители СНБ интересовались, есть ли среди жителей махалли недовольные политикой правительства. Я сказал, что таковых много. Объяснил, что многие не получают зарплаты и пенсии. Возмущение вызывает также рост тарифов на коммунальные услуги», - говорит Шодиев.


По его словам, представители СНБ больше интересовались религиозными настроениями, спрашивали, не замечены ли в махаллях люди с экстремистскими взглядами, распространяющие листовки или наркотики.


Многие считают, что поощрение доносительства в обществе лишь подогревает радикальные настроения. По мнению правозащитника Хамраева, подобные действия не являются эффективным способом борьбы с терроризмом, а лишь усиливают притеснения в обществе.


As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >