Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Смягчение санкций ЕС против Узбекистана «абсурдно»

Европейский Союз обвинили в том, что он ставит энергетические интересы выше прав человека.
By Inga Sikorskaya
Правозащитники в Узбекистане и за пределами страны остались крайне недовольны и разочарованы решением Европейского Союза об ослаблении санкций против правительства Узбекистана на фоне веских доказательств ужесточения режима.

15-16 октября на очередном заседании в Люксембурге министры иностранных дел ЕС приняли решение об отмене запрета на въезд в страны Европы восьми узбекским чиновникам-силовикам, которые обвинялись в том, что участвовали в подавлении восстания в юго-западном городе Андижане в мае 2005 года.

Согласно официальным данным, были убиты 189 и ранены более 500 человек, когда правительственные войска открыли огонь по мирной демонстрации в центре Андижана 13 мая 2005 года. По информации же некоторых правозащитных организаций, истинное число пострадавших приближается к 800.

Во время протестной волны власти арестовали всех, кто, по их мнению, был либо причастен к организации протестов, либо являлся свидетелем их проведения.

Затем последовали гонения на правозащитников и других инакомыслящих граждан страны, а также вытеснение оставшихся иностранных организаций, занимавшихся поддержкой гражданского общества, развитием СМИ и другими, более безобидными программами по оказанию поддержки в культурной сфере.

Активисты гражданского общества недовольны решением Европейского Союза об отмене почти всех санкций против режима, который, по их словам, до сих пор является одним из самых авторитарных в мире.

Сурат Икрамов, лидер Инициативной группы независимых правозащитников Узбекистана, называет нынешнее смягчение санкций «абсурдным», поскольку международного расследования андижанских событий по-прежнему не предвидится.

«Я думаю, что Евросоюз должен вводить такие санкции, чтобы любое государство могло прислушаться, - сказал Икрамов. - Узбекские власти очень гибкие, в любом случае они могут дать согласие на диалог и переговоры, но не будут выполнять предложенные условия».

Санкции против Узбекистана были введены в ноябре 2005 года после отказа президента страны Ислама Каримова допустить проведение независимого международного расследования андижанских событий, чего требовали сначала верховный комиссар ООН по правам человека Луиз Арбур, а затем и правительство США.

Наложенные санкции включали в себя временное прекращение действия Соглашения о партнерстве и сотрудничестве, регулирующего отношения Узбекистана с Европейским Союзом, эмбарго на продажу оружия в Узбекистан странами ЕС и годовой запрет на получение виз для 12 официальных лиц, которые, как предполагается, были причастны к применению силы по отношению к демонстрантам.

Несмотря на то, что официальный Ташкент по-прежнему не желает допустить расследование, а также отсутствие улучшений в области прав человека, министры иностранных дел ЕС сняли визовые ограничения с четырех из 12 чиновников во время пересмотра санкций в мае 2007 года.

Правозащитные организации, занимающиеся мониторингом ситуации в Узбекистане, считают, что положение с правами человека, которое уже было критическим, значительно ухудшилось после андижанских событий, а установление «диалога» с Ташкентом в ноябре, когда ЕС продлил санкции, не принесло улучшений. (Смотрите статью IWPR – «Должен ли Европейский Союз снять санкции в отношении Узбекистана?» RCA № 492, 11 мая 2007 http://iwpr.net/?apc_state=henfrca335486&l=ru&s=f&o=335486)

Разъясняя последнее решение, Совет Европейского Союза заявил в своем пресс-релизе, что ЕС «серьезно озабочен ситуацией с правами человека в Узбекистане», и что эмбарго на поставку оружия и запрет на получение виз останутся в силе в ближайшие 12 месяцев.

Однако для того, чтобы «подтолкнуть власти Узбекистана к принятию положительных шагов в отношении улучшения ситуации с правами человека», визовые ограничения были сняты на шесть месяцев.

В свою очередь, узбекское правительство должно выполнить ряд требований, которые включают в себя освобождение правозащитников из тюрем, аккредитацию неправительственных организаций, а также предоставление доступа в пенитенциарные учреждения Международному Красному Кресту.

Европейский Союз отметил, что санкции были ослаблены вследствие сделанных правительством Узбекистана «позитивных шагов», таких как готовность к диалогу, проведение «экспертных переговоров» по андижанскому вопросу, а также условное освобождение правозащитников Умиды Ниязовой и Гульбахор Тураевой, арестованных в начале этого года по сомнительным судебным обвинениям.

Восемь чиновников-силовиков входят в список «прямо ответственных за неизбирательное и непропорциональное применение силы в Андижане и воспрепятствование проведению независимого расследования», как говорится в заявлении ЕС. Однако теперь им разрешено получение виз в Европу в течение шести месяцев, а возможно, и на более долгий срок, если ЕС решит, что необходимый прогресс был достигнут.

В списке чиновников - руководитель Службы национальной безопасности Рустам Иноятов; Руслан Мирзоев, в настоящее время занимающий пост министра обороны, а в прошлом - советник Службы национальной безопасности; генерал-майор внутренних войск Владимир Мамо; командир бригады быстрого реагирования полковник Григорий Пак; командир батальона специального назначения «БАРС» МВД Валерий Таджиев; и полковник Павел Ергашев, который командовал отрядом вооруженных сил Министерства обороны.

Двое ушедших в отставку чиновников из этого списка – бывший министр внутренних дел Зокирджон Алматов и его бывший заместитель Тохир Муллажонов.

По данным международной правозащитной организации Human Rights Watch и Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), правозащитники и тысячи людей, арестованных по обвинению в религиозном экстремизме, до сих пор томятся в узбекских тюрьмах.

Многочисленные отчеты в течение нескольких лет сообщают о незаконных судебных разбирательствах, сфабрикованных делах и пытках задержанных.

«Главным аргументом [ЕС] является то, что узбекское правительство недовольно, и поэтому диалог о правах человека невозможен, - заявила Холли Картнер из Human Rights Watch. - Но смысл санкций не в прекращении диалога, а в изменении поведения, а в этом направлении Ташкент стал хуже, о чем свидетельствует продолжающееся заключение 13 правозащитников».

Один из ташкентских политологов считает, что ослабление санкций следует расценивать не как награду за уже достигнутый прогресс, но как стимул для узбекского правительства для достижения прогресса в дальнейшем.

«Частичная отмена [санкций] - это некий сигнал [узбекским властям] о том, что им надо исправлять ситуацию и думать в этом направлении. Ведь Европа всегда готова к диалогу, и если Узбекистан предпримет какие-то действия, отвечающие ее требованиям, тогда [официальному Ташкенту] можно на что-то рассчитывать [на полную отмену санкций]», - сказал он.

Виталий Пономарев, эксперт по Центральной Азии российского правозащитного центра «Мемориал», выражает сомнения в том, что решение ЕС подкреплялось такими благородными побуждениями. Он утверждает, что в политике ЕС вопросы энергетики возобладали над вопросами по защите прав человека.

«Речь идет о попытке части членов Евросоюза использовать смягчение санкций для расширения [своего] геополитического присутствия, - сказал он IWPR. - Поэтому едва ли можно рассчитывать на какой-то позитивный эффект в плане улучшения ситуации с правами человека в Узбекистане».

В июне Европейский Союз одобрил новую центрально-азиатскую стратегию. Этот проект был предложен Германией. Целью стратегии является достижение политического присутствия и влияния Европейского Союза в регионе и поиск доступа к его энергетическим ресурсам.

Узбекистан является основным поставщиком природного газа, большая часть которого экспортируется в Россию, которая, в свою очередь, является основным поставщиком газа для Европы.

После проведения встречи ЕС на высшем уровне комиссар ЕС по внешним связям Бенита Ферреро-Валднер подтвердила, что санкции были ослаблены в контексте нового подхода к центрально-азиатскому региону.

«По крайне мере, мы должны попытаться… это одна из наиболее заселенных стран (в регионе), и она включена в нашу центрально-азиатскую стратегию. Я не думаю, что мы ее должны оставить, мы должны сохранять связи и пробовать шаг за шагом улучшать ситуацию с правами человека», - цитирует Ферреро-Валднер Радио «Свобода».

Германия использовала свое председательство в ЕС для лоббирования отмены всех санкций, хотя против этого выступали некоторые члены правительств. Официальная точка зрения Германии была очевидна с самого начала, когда Алматову был разрешен въезд в страну для получения медицинского лечения в ноябре 2005 года.

Некоторые аналитики считают, что санкции ЕС не оказали никакого воздействия на правительство Узбекистана, а только спровоцировали ограничения деятельности международных организаций и иностранных СМИ и репрессии в отношении диссидентов.

Акылбек Салиев, директор Центрально-азиатского Института стратегического анализа и прогноза, считает, что визовые ограничения и эмбарго на поставку оружия «выглядели смешно», и что они «реально на жизни властей и населения никак не отразились».

По его словам, большую часть вооружения Узбекистан получает из России, а не из Европы, а чиновники с ограниченным правом въезда в Евросоюз не участвовали в заключении экономических сделок.

В прошлом месяце по Узбекистану прокатилась новая волна массовых арестов под видом борьбы с терроризмом. По словам местных обозревателей, многие обвинения являются откровенно сфабрикованными.

«Правительство Каримова не считает приоритетными права человека, у нас продолжаются преследования и притеснения, - отметил в беседе с IWPR на условиях анонимности один из узбекистанских журналистов. - У меня была последняя надежда, что санкции ЕС заставят власти реагировать на эту проблему. Я очень разочарован отменой санкций».

Многие жители Ташкента, опрошенные на улицах, ничего не знали о смягчении санкций, поскольку жесткая цензура в прессе просто не позволила им узнать об этом.

Один из местных жителей, знавший о смягчении санкций, заявил, что решение отменить большую их часть не сможет побудить правительство изменить методы правления.

«Снятие каких-либо барьеров не стимулирует, - сказал он. - Если такого барьера нет, то никто из представителей узбекских властей не будет ничего бояться, и они [власти] опять смогут безнаказанно проводить акции, подобные андижанским [событиям]. Мы этого опасаемся».

Инга Сикорская, редактор IWPR в Бишкеке.