Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Ответ Узбекистана «Фэйсбуку»

Государство стремится контролировать жизни людей как в сети, так и вне сети.
By Inga Sikorskaya
  • Инга Сикорская (Фото из личного архива И. Сикорской).
    Инга Сикорская (Фото из личного архива И. Сикорской).
  • Главная страница Davra.uz.
    Главная страница Davra.uz.

В Узбекистане запустилась еще одна государственная социальная сеть. Тем самым, Ташкент демонстрирует противоречивый подход к контролю за онлайн-средой.

За последние 15 лет в стране стремительно вырос уровень проникновения интернета. По данным Internet World Stats за ноябрь 2015 года, среди 30-миллионного населения Узбекистана 12,7 миллионов пользуются интернетом. Для сравнения, в 2000-м году доступ по всемирную паутину был всего лишь у 7,5 тысяч человек.

Правительство во многом поддерживает столь высокий уровень доступа в интернет. Ташкент признает, что рост проникновения интернета помогает развить экономику, особенно малое предпринимательство. В Узбекистане также набирает обороты онлайн-торговля, которая, в свою очередь, стимулируется отечественными системами электронных платежей.

Тем не менее, некоторые новостные сайты и критически-настроенные СМИ остаются заблокированными. Власть с особым подозрением относится к быстрому распространению сетевых сайтов и сайтов по обмену информацией.

Как выяснилось, жители Узбекистана особенно активны в социальных сетях.

Исследователи рынка “J'son & Partners” установили, что количество пользователей социальных сетей в Узбекистане росло на 40% в год в период между 2010-м и 2014-м годами, что является самым высоким показателем на всей территории бывшего Советского союза.

В ответ, государство создало не менее 38 социальных сетей, хотя сейчас функционируют всего восемь из них.

Последним сайтом стал Davra.uz, официально запущенный 1 июня. Он позволяет делиться фотографиями и видео, а также создавать группы для обсуждений.

Разработанный государственным IT-центром «Узинфокомом» при поддержке Министерства по развитию информационных технологий и коммуникаций Узбекистана, “Davra” уже привлек 6 тысяч пользователей за первую неделю работы.

Однако такие местные сети, как “Davra”, не могут конкурировать с международными аналогами.

По данным американской международной компании по исследованиям онлайн-рынка Internet World Stats, 450 тысяч жителей Узбекистана зарегистрированы в «Фейсбуке». Не менее 900 тысяч узбеков пользуются российской социальной сетью «Одноклассники».

Узбекские социальные сети являются отличной рекламной площадкой для местного бизнеса и используются, в основном, именно в таком ключе: для купли-продажи товаров и услуг и для поиска информации о моде и культуре.

Но с помощью отечественных соцсетей государство также пытается переманить пользователей из зарубежных аналогов на местные социальные медиа, где каждого юзера легче проконтролировать.

Самая популярная социальная сеть в Узбекистане, Muloqot.uz, в настоящее время насчитывает более 170 тысяч пользователей.

Для доступа к данному сервису требуется регистрация. И хотя данные пользователей “Muloqot” надежно зашифрованы, его серверы находятся в ведении государственного оператора связи «Узтелеком».

Для «Узтелекома» не составляет труда отслеживать IP-адреса пользователей, когда они регистрируются в местных сетях.

Узбекская молодежь предпочитает пользоваться «Фейсбуком» и российскими социальными сетями для личных сообщений, хоть эти платформы и не могут обеспечить им полную безопасность, по их мнению.

Однако зарубежные соцсети - это окно в мир и источник альтернативной информации.

Новостные агентства, такие как Ozodlik (RFE/RL), узбекская служба “BBC”, “Voice of America” и «Фергана.ру» блокируются последние десять лет, и большая часть контента на новостных сайтах Узбекистана является не более, чем правительственной пропагандой.

Распространяя патриотические сообщения, создаваемые из выступлений президента Ислама Каримова, интернет-издания атакуют любые проявления инакомыслия.

Новости регулярно демонизируют НПО, правозащитников, независимых журналистов и другие группы, считающиеся антиузбекскими агентами западного влияния.

Независимые голоса

Хотя правительство Узбекистана долго занималось блокировкой независимых СМИ и распространением патриотических посылов, такое внимание к онлайн-пространству появилось относительно недавно.

Только после событий 2011 года, именуемых «Арабской весной», Узбекистан начал усиливать меры контроля в сети.

В начале 2011 года пользователи интернет-форумов Узбекистана активно обсуждали протесты на Ближнем Востоке и в Северной Африке – но поиск страниц с новостями из региона приводил к блокировке.

Местный форум “Arbuz”, одна из самых популярных дискуссионных площадок в стране, был временно заблокирован в середине февраля 2011 года после того, как пользователи стали обсуждать зарубежные демонстрации и критиковать политическую и экономическую ситуацию в самом Узбекистане.

См. Узбекистан: социальные сети под прицелом спецслужб.

Доступ к форуму был впоследствии восстановлен, но разделы о внутренней и мировой политике были удалены. В декабре 2011 года владельцы “Arbuz” решили полностью закрыть свое детище, опасаясь проблем с властями.

Тогда правительство запустило кампанию, назвав интернет «деструктивной силой», против которой должна вестись «планомерная борьба».

См. Узбекистан: Интернет признан «деструктивной силой».

«Узтелеком» заблокировал голосовые вызовы в “Skype” и “Viber” с конца 2014 года до октября прошлого года, оставив пользователям только опцию отправки сообщений. Телекоммуникационный провайдер тогда заявил, что услуга была недоступна из-за плановых работ в сети.

Вскоре узбекские власти поняли, что простая блокировка сайтов ни к чему не приводит. Местные пользователи научились использовать разные технические ухищрения для преодоления кибер-цензуры, начиная от прокси-серверов, заканчивая использованием VPN и TOR-браузеров для доступа к заблокированным сайтам.

См. Узбекистан: интернет-пользователи борются с цензурой.

С ростом использования мобильного интернета, среди узбекской молодежи все больше набирают популярность надежно зашифрованные «облачные» приложения по отправке сообщений.

А широкая доступность бесплатных VPN-приложений означает, что заблокированные новостные агентства, например, Ozodlik, используют соцсети для распространения своего контента.

Не только обеспеченные городские жители используют эти технические средства; многие студенты, а также активисты в регионах знакомы с тем, как обходить цензуру.

Тем не менее, самоцензура стала обычным явлением для среднего узбекского интернет-пользователя, даже для тех, кто не особо политизирован.

Пользователи социальных сетей с неохотой оставляют публичные комментарии или ставят «лайки» над постами, которые могут быть восприняты как критика режима.

Хотя «Фейсбук» и российские соцсети не блокируются, в Узбекистане все чувствуют постоянное присутствие государства, даже во время просмотра сайтов.

Огромный государственный аппарат все еще хочет контролировать жизни людей, как в сети, так и вне сети.

Очевидно, что попытка создания многочисленных узбекских альтернатив «Фейсбуку» является еще одним инструментом в арсенале государственного контроля.

В Ташкенте люди уже долгое время говорят, что для того, чтобы гарантировать частный характер беседы, необходимо разговаривать с глазу на глаз в городском парке или за закрытыми дверями.

В интернете же вмешательство государства остается на прежнем уровне.

Инга Сикорская возглавляет Школу миротворчества и медиатехнологий в Центральной Азии. Раньше она работала редактором IWPR по Узбекистану и Туркменистану.

Данная статья произведена в рамках проекта IWPR «Усиление потенциала и налаживание мостов между народами Центральной Азии» при поддержке Министерства иностранных дел Норвегии.

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >