Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

Невоспетые герои, справившиеся с толпами в Кыргызстане

Для восстановления доверия между кыргызами и узбеками необходимо вмешательство «миротворцев» из простого народа.
By Inga Sikorskaya
  • Автомобиль с надписью об этнической принадлежности его владельца на улицах Оша. (Фото: Инга Сикорская)
    Автомобиль с надписью об этнической принадлежности его владельца на улицах Оша. (Фото: Инга Сикорская)
  • Поджоги проводились избирательно. Надпись говорит о том, что этот дом принадлежит этническому кыргызу и его жечь нельзя. (Фото: Инга Сикорская)
    Поджоги проводились избирательно. Надпись говорит о том, что этот дом принадлежит этническому кыргызу и его жечь нельзя. (Фото: Инга Сикорская)

Во время кровопролитных столкновений между кыргызами и узбеками на прошлой неделе существовало широко распространенное мнение, что вмешательство внешних сил поможет восстановить мир на юге Кыргызстана. Многие пострадавшие жители, которые во время беспорядков потеряли членов семьи, надеялись, если в регион будут введены миротворцы, их присутствие сдержит возможное насилие.

12 июня президент переходного периода Роза Отунбаева обратилась к Москве с просьбой о вводе войск, однако ей ответили отказом, и миротворцы не были направлены в страну. Через три дня страны-члены Организации договора о коллективной безопасности - военно-политического блока, курируемого Москвой, приняли решение оказать материально-техническую поддержку кыргызстанским силам безопасности на том основании, что ситуация в стране очень сложная и существует риск ее ухудшения.

Эта поддержка может помочь обеспечить хоть какой-то мир на ближайший период. Однако, если говорить о более продолжительном времени, то необходим налаженный диалог между кыргызами и узбеками.

Этот процесс должен осуществляться новыми лидерами и новыми структурами из обеих общин. Местное правительство не может выполнить эту задачу, так как в некоторых общинах ему категорически не доверяют. Достаточно вспомнить жестокое убийство начальника Карасуйского РОВД и его водителя, который пришел безоружным в село Нариман с намерением провести переговоры о перемирии.

Нельзя также в большой степени полагаться на пожилых людей – аксакалов, - которые решали споры с незапамятных времен. Без приуменьшения их важности следует отметить, что в такой сложной обстановке требуется другой вид посредничества. Толпы вооруженных мужчин – в основном в возрасте от 17 до 35 лет, – которые в неконтролируемом состоянии находились на улицах Оша, не слушали стариков.

«Мы ничего не можем сделать, - говорит Жалалидин Салахидинов, президент Узбекского национального центра в Оше. – Они нас не слушают, мы для них не авторитет».

Ряд экспертов утверждают, что такое неподчинение является косвенным следствием того, что Кыргызстану удалось достичь большей свободы и демократии, чем соседним странам. Молодое поколение выросло в других условиях, нежели старшее, и теперь не готово прислушаться к советам, пойдя на поводу у слухов.

По словам других экспертов, аксакалы не могли повлиять на толпу, потому что она состояла из протестных масс люмпенов, у которых уже не осталось связи с исторически сложившимся порядком.

Тем не менее, среди творящегося в те дни хаоса я выделила потенциальный тип лидеров – это люди, уважаемые среди своей общины и обладающие мужеством, необходимым для того, чтобы примирить общины. Многие из них - люди, пользующиеся уважением в своих общинах за трудолюбие и упорство в достижении цели, люди, которые могут говорить на равных с народом, не стремясь его превзойти.

Они проявили свои способности для поддержания цивилизованных ценностей и сдерживания толпы во время межэтнических столкновений.

Одним из таких невоспетых героев стал Адыл, мужчина-кыргыз средних лет, который имеет небольшой бизнес и 20 лет живет в Черемушках, узбекской махалле в городе Оше. Когда в их район пришли вооруженные люди и стали поджигать узбекские дома, он вышел и стал тушить дома соседей всеми подручными средствами.

Выйдя к толпе, Адыл стал объяснять людям, что частная собственность – неприкосновенна и нажита честным трудом, несмотря на национальность хозяев. Некоторые поджигатели даже пытались прислушаться к словам этого человека.

«Мне больно будет смотреть в глаза своим соседям, ведь они вернутся, чтобы жить и работать на нашей общей земле», - говорил Адыл.

Через пару дней Адыл уговорил соседку вернуться в ее частично разрушенный дом. Она с пятью внуками пряталась в подвале дома на соседней улице.

«Я взял на себя ответственность за содеянное этими мародерами, и если они вновь придут, буду убеждать их прекратить беспредел», - сказал Адыл.

Подобную смелость продемонстрировала женщина средних лет в Оше, которая не дала разгромить маленький компьютерный центр. Он остался нетронутым среди других магазинов и кафе, которые были разрушены и подожжены на той же центральной улице.

В течение трех дней она вела длительные переговоры с вооруженными людьми, пытавшимися напасть на центр и разгромить. Те, кто вступал с ней в спор, говорили, что они бедные, а другие живут лучше.

Тем не менее, женщина продолжала убеждать их отказаться от своих намерений и оставить центр в покое.

«Они меня послушали потому, что увидели во мне свою мать», - сказала она.

В городе Жалалабаде, где кровопролитные столкновения начались позже, чем в Оше, «народные миротворцы» применили другую тактику. Там главную роль играла неправительственная ассоциация «Женщины-лидеры Жалалабада».

«Нам удалось остановить группу молодежи, чтобы они не вошли в город, - рассказывает одна из участниц Нургуль Жолоева. – Сначала мы их остановили, сказав, что сюда едут войска и сейчас их всех расстреляют, почему-то это подействовало».

Когда толпы молодых людей начали собираться на ипподроме возле города, активистки направились туда и говорили с теми, кто был наиболее, на их взгляд, «поддающийся». Через этих людей активистки узнавали номера мобильных телефонов других, и после пытались вести разъяснительные беседы по телефону.

«Почему вы идете с оружием в руках?» – спрашивала одна из активисток. «Потому что они [узбеки] тоже идут», - отвечали ей.

Когда мужчину спрашивали, видел ли он этих узбеков, он говорил, что только слышал об этом.

«Я поняла, что тут было все организовано на провокациях, и мы пытались их правильно информировать и пояснять, почему так делать нельзя. Нас слушали, возможно, потому, что мы женщины и менее эмоциональны», - говорит Жолоева.

Сейчас местные лидеры говорят, что конфликтующие стороны хотя и озлоблены, но готовы к перемирию. Таким образом, дальнейший диалог возможен и необходим.

По словам другой сотрудницы Жалалабадской НПО, они ведут «переговоры по телефону с главой Таш-Булака [узбекское село в Сузакском районе], которое, на 97% сожжено и искалечено. Там народ уже мобилизуется на восстановление».

Другая группа людей, которая может помочь в налаживании отношений между узбеками и кыргызами, – это люди смешанных национальностей. Браки между кыргызами и узбеками – довольно частое явление, и люди с общим национальным прошлым могли бы стать посредниками в процессе примирения двух сторон.

Многие из потенциальных миротворцев уже готовы предложить свои услуги. Необходимо будет координировать их действия, чтобы избежать возможной эскалации конфликта. Такие координированные программы могут стать фундаментом межнационального согласия, и быть приняты в качестве модели государственной политики в сфере межэтнических отношений.

Инга Сикорская, главный редактор IWPR по Узбекистану и Туркменистану, была в Оше во время кровопролитных событий. Сейчас она вернулась в Бишкек.

Данная статья была подготовлена в рамках двух проектов IWPR: «Защита прав человека и правозащитное образование посредством СМИ в Центральной Азии», финансируемого Европейской Комиссией, и «Информационная программа по освещению правозащитных вопросов, конфликтов и укреплению доверия», финансируемой Министерством иностранных дел Норвегии.
IWPR несет полную ответственность за содержание данной статьи, которое никоим образом не отражает взгляды стран Европейского Союза или Министерства иностранных дел Норвегии.

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

VIEW FOCUS PAGE >