Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

КАЗАХСТАН: ВОРОВСТВО НА ГРАНИЦЕ

Чиновники Южно-Казахстанской области подозреваются в хищении средств, предназначенных на переселение жителей из приграничной зоны.
By Olga Dosybieva
, но пока в махинациях с жилищными компенсациями обвиняются лишь несколько местных чиновников.



Речь идет о присвоении средств, выделенных в качестве компенсаций гражданам Казахстана, потерявшим жилье в результате демаркации казахстано-узбекской границы. При этом чиновники утверждают, что фактов присвоения средств не было; были просто допущены ошибки, которые уже исправлены.



В Казахстане много говорят о коррупции, однако коррупция среди чиновников высокого ранга редко обсуждается публично.



Поэтому многие были шокированы, когда в конце января на пресс-конференции в Астане глава Управления по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией Сарыбай Калмурзаев зачитал длинный список преступлений, якобы совершенных чиновниками при обустройстве границы с Узбекистаном.



Как отметил Калмурзаев, на выплату компенсаций были выделены немалые средства. «Но в ходе работы число граждан, имеющих право на компенсацию, почему-то резко возросло. Выяснилось, что наши доблестные чиновники включили в список семьи, проживающие за 270-300 метров от пограничной полосы, - сказал С. Калмурзаев. - Таким образом, только по двум сельским округам Сарыагашского района было использовано не по назначению свыше 170 млн. тенге (ок. 1 млн. 300 тыс. $ США)».



Он также отметил, что некоторые из получивших компенсацию даже не являются гражданами Казахстана, а имеют узбекистанское гражданство.



В таких случаях всю строгость закона обычно испытывают на себе чиновники низшего ранга, однако Калмурзаев намерен принять все меры к тому, чтобы их высокопоставленные покровители на этот раз не ушли от ответственности. «Ни один сельский аким не пошел бы на такое без покровительства вышестоящей власти», - сказал он журналистам.



Протяженность казахстано-узбекской границы составляет 2350 км. В течение нескольких лет после установления независимости граница не была обозначена, а КПП действовали лишь на основных автомагистралях. В конце 90-х правительства Казахстана и Узбекистана приступили к формальной делимитации и демаркации границы. Труднее всего было определить, где реально проходит линия границы, до этого лишь весьма приблизительно проведенная на картах.



Процесс делимитации границы завершился в 2002 г. После этого Казахстан и Узбекистан занялись обменом спорных территорий с неясной принадлежностью, в том числе – частных владений и сельхозугодий. Например, в обмен на важнейшее водохранилище Узбекистану отошло казахстанское село Туркестанец.



Когда в начале 2004 г. завершилась демаркация границы, местным жителям, проживающим слишком близко к границе, посоветовали собираться и уезжать. Аналогичным образом пришлось поступить и тем, кто внезапно оказался на территории чужого государства и не имел желания принять узбекское гражданство.



Правительство Казахстана обещало переселяемым семьям новое жилье или компенсацию и выделило на эти цели значительные средства.



Как сообщил член правительственной комиссии по делимитации и демаркации границы Бексеит Дюйсебаев, всего было выделено более миллиарда тенге, из которых 220 млн. предназначено на строительство нового жилья для семей, не пожелавших принять компенсацию в денежной форме. 273 млн. тенге выделено на переезд 57-ти семьям, поневоле оказавшимся после делимитации на территории Узбекистана. Лишь три семьи пожелали остаться и принять узбекское гражданство.



По словам Дюйсебаева, в конце мая 300 южно-казахстанских семей, чьи дома оказались в приграничной зоне отчуждения, получили первый транш в размере 30% от суммы, выделенной правительством РК на их переселение. В конце декабря прошлого года 44 семьи из приграничных поселков отметили новоселье. Дома построили для тех, кто отказался от компенсации и предпочел получить готовое строение.



Однако в ходе проверки были выявлены серьезные расхождения между данными о жилых и хозяйственных постройках, находящихся в 30-метровой зоне отчуждения, и выплаченными суммами компенсаций.



Многие местные жители считают, что государство их обмануло. 40-летний житель приграничного села Ынтымак Бахрияр согласен с выводами Калмурзаева о том, что речь идет не о единичных случаях хищения, а о целой коррупционной сети.



«Сельские акимы ничего не делают без разрешения “сверху”, - говорит Бахрияр. – И вся эта возня с компенсациями, продажей и куплей домов – тоже инициатива каких-то высокопоставленных чиновников».



Бахрияр утверждает, что семьям, чьи дома попадали в зону отчуждения, «настоятельно советовали» продавать свои дома и уезжать, после чего новые владельцы получили от государства компенсацию, значительно превышавшую уплаченную за дом сумму.



«Моим родственникам, чье хозяйство попало в полосу отчуждения, люди из областного центра тут же предложили продать дом, пугая их, что деньги от государства они получат не скоро. Они продали за 7 тысяч $ США. А человек, купивший их дом, получил от государства более 1,6 млн. тенге (около 12 тысяч $ США)», - рассказал Бахрияр.



Бахрияру вторит жительница села Коктерек Айсулу. Она рассказывает, что в их село к тем, чьи дома попали в зону отчуждения, стали наведываться какие-то люди из Шымкента, уговаривая продать им дома.



«Они утверждали, что за ними стоят высокие чиновники, - рассказывает Айсулу. – Мол, вам, простым людям, будет сложно получить компенсационные деньги, поэтому выгодней продать свои дома. Люди им поверили и продали».



Сельчане даже называют фамилии южно-казахстанских чиновников, якобы участвовавших в скупке домов в полосе отчуждения, хотя и понимают, что их информация бездоказательна.



«Ясное дело, - говорит Айсулу, – если кто-то из высокопоставленных чиновников и нагрел на этом руки, по документам в качестве покупателей проходят совсем другие люди».



Пока уголовные дела возбуждены лишь против чиновников даже не областного, а районного уровня. Как сообщили IWPR сотрудники Управления по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией ЮКО, в конце октября прошлого года в Сарыагашском районе области в отношении акимов трех сельских округов были возбуждены уголовные дела по фактам подлога данных по объектам, попадающим в пограничную зону.



В ходе проверки выявлены расхождения в данных по объектам в пределах 30-метровой нейтральной полосы вдоль границы. Общая сумма средств, использованных не по назначению, оценивается в 170 млн. тенге.



Член межправительственной делимитационной комиссии с казахстанской стороны, пожелавший сохранить анонимность, не согласен с обвинениями Калмурзаева.



«Это - не разворованные деньги, - утверждает он. – Сельские акимы почему-то включили в список семей, имеющих право на компенсацию, жителей домов, отстоящих от границы на 80-100 метров. Мы дали им указание исправить ошибку».



«Более того, - продолжает он, - это мы обратились в Управление по борьбе с экономическими преступлениями с данными фактами, а они теперь все выставили так, будто сами раскрыли преступление. Хотя, повторюсь, состава преступления там нет. По факту выплат компенсаций гражданам Узбекистана могу сообщить, что узбекские граждане свои права отстаивали в судебном порядке, и выплаты были сделаны на основании решения суда».



Демарш Калмурзаева примечателен тем, что, пожалуй, впервые о коррупции в высших эшелонах заговорил действующий чиновник. До него на такие откровения решались только люди, покидающие команду Назарбаева. Но и в данном случае, как можно видеть, вновь наказаны мелкие сельские акимы. «Крупная рыба», похоже, как всегда, отделается легким испугом.



Ольга Досыбиева и Даур Досыбиев – независимые журналисты из Шымкента.

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >