Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

КАЗАХИ ТУРКМЕНИСТАНА ПРОТЕСТУЮТ ПРОТИВ ЗАКРЫТИЯ ШКОЛ

Репрессивное законодательство о языке гонит этнических казахов из Туркменистана.
By the.iwpr

Известие о том, что со следующего года преподавание в средних школах Туркменистана будет вестись исключительно на туркменском языке, поставило казахстанскую диаспору перед выбором – уезжать или окончательно «отуркмениваться».


Правительство приняло решение со следующего года прекратить практику «двуязычных» школ (русско-туркменских, туркмено-узбекских, туркмено-казахских), которых и так осталось мизерное количество - чуть более 20 по всей стране.


В «двуязычных» школах наступление государственного языка происходило постепенно, но напористо, а в вузах преподавание ведется исключительно на туркменском, что ограничивает возможности студентов, чей родной язык не совпадает с государственным.


В «двуязычных» школах количество часов преподавания на национальных языках уже давно и неуклонно сокращается. Исключение составляют лишь турецкие школы, финансируемые правительством Турции, где основным языком преподавания является турецкий, но преподаются также английский и туркменский.


Возмущение казахстанской диаспоры вызвало решение местных властей о ликвидации одной из последних школ, преподавание в которой велось как на туркменском, так и на казахском языках. Слабые попытки родителей отстоять право своих детей учиться на родном языке не возымели действия. Им объяснили, что они должны «соблюдать и уважать законы своей страны».


Этнический казах, архитектор Ербол Жайтикин утверждает, что потерял работу из-за своей национальной принадлежности. А теперь и его дети не смогут обучаться на родном языке.


«На мой взгляд, ситуация ухудшилась, ведь теперь мы лишены права обучать своих детей на родном языке, сохранять наше этническое своеобразие, - говорит он. - Если взрослые всегда найдут способ выжить, занимаясь сельским хозяйством или торговлей, то когда речь идет о судьбах наших детей, стоит задуматься, как жить дальше».


Кроме того, всех без исключения школьников, независимо от национальной и религиозной принадлежности, обязали приходить в школу в туркменской национальной тюбетейке («тахья»), а девочек - в платье с национальной вышивкой, и изучать «Рухнаму» - нравственное руководство туркменскому народу, написанное президентом Сапармуратом Ниязовым.


В Туркменистане проживает приблизительно 30,000 этнических казахов, которые, как и туркмены, являются тюркским, мусульманским и – в прошлом - кочевым народом, но отличаются от туркмен языком, историей и традициями. Еще несколько лет назад казахская диаспора в Туркменистане насчитывала до 90 тыс. человек.


«Я не согласен с тем, что мои дети должны носить туркменскую тюбетейку, поскольку у казахов тоже есть национальный головной убор. Да, мы являемся гражданами этой страны, но мы принадлежим к другой этнической группе», - говорит отец троих детей, казах по национальности Булат Давленов.


Учительница начальных классов Асель Ертысова, преподающая на казахском языке, сказала IWPR: «Из разговоров с родителями учеников я поняла, что большинство из них не будут отдавать своих детей в туркменские школы. Они собираются нанимать частных репетиторов и учить детей дома, как это ни печально и ни противоестественно… Тем не менее, когда в школе все сводится к ношению национальной туркменской одежды и изучению “Рухнамы”, я думаю, что это – правильное решение».


По информации одного из активистов казахской диаспоры, многие казахи собираются переезжать из Туркменистана на родину, и уже, что называется, «сидят на чемоданах».


Правительство Казахстана проводит активную политику привлечения на родину репатриантов – этнических казахов из других стран мира, обещая жилье и все условия для жизни.


Этнический казах Алимжан с семьей из 4 человек приехал из Туркмении и в настоящее время проживает на юге Казахстана. Он рассказывает: «Мы едва выбрались из страны в Узбекистан - по телеграмме на похороны дяди, и назад не вернулись. Через Узбекистан приехали на юг Казахстана; здесь у нас родственники. Они помогли устроиться. Всем миром построили дом. Вот школа новая открылась, дети учиться будут. Вся семья занимается сельским хозяйством».


Алимжан утверждает, что переселенцам из Туркмении невозможно получить квоту и статус оралмана (репатрианта) в Казахстане. «Если бы мы пытались получить квоту, мы бы из Туркмении не выбрались. Ведь документы нужно было посылать оттуда и на месте ждать ответа. Никто бы нам не дал выехать», - говорит он.


Казахи, которым удается выбраться из Туркменистана на этническую родину, обычно устраиваются самостоятельно. Большая часть квоты на репатриацию в настоящее время отводится казахам из Узбекистана. Но и оралманы, возвращающиеся по квоте, зачастую обнаруживают, что выплата обещанной субсидии задерживается, либо ее суммы недостаточно для приобретения жилья.


46-летний Асан родился и до 2003 года жил в Красноводске (ныне г. Туркменбаши). По его словам, при всех недостатках жить в Казахстане лучше, чем в его родном Туркменистане, который он именует не иначе, как «дурдом».


«Казахстан тоже трудно назвать демократическим государством, - говорит он. - Но здесь во всяком случае не заставляют учить биографию и труды президента, можешь ходить или не ходить на выборы, и участие в общественной жизни зависит от твоего желания или нежелания. В Туркменистане тебя не спрашивают, чего ты хочешь. От тебя требуют слепого подчинения. А это унизительно».


As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

The effects are proving particularly acute in countries already under stress - whether ethnic division, economic uncertainty, active conflict or a lethal combination of all three.

Our unparalleled local networks, often operating in extremely challenging conditions, look at how the crisis is affecting governance, civil liberties and freedoms as well as assessing policy responses to tackle the virus.

VIEW FOCUS PAGE >