Institute for War and Peace Reporting | Giving Voice, Driving Change

АРМЕНИЯ: ПЕЧАЛЬНАЯ УЧАСТЬ АЗЕРБАЙДЖАНСКИХ МОГИЛ

<a href="http://www.iwpr.net/?apc_state=henfcrs338838&amp;l=ru&amp;s=f&amp;o=338838">Ссылка на статью </a>Наиры Булгарян, опубликованную в CRS №411, 20 сентября, 2007 г.
By
, что Ваназорский офис НПО Хельсинская гражданская ассамблея восстановил находящееся в селе Нор Хачакап (Лорийская область) азербайджанское кладбище, я загорелась желанием собственными глазами увидеть могилы некогда проживавших в Армении азербайджанцев.



В 1988 году на Кавказе вспыхнул конфликт вокруг Нагорного Карабаха, в результате которого Армению покинула большая часть ее азербайджанской общины, и, наоборот, из Азербайджана уехали большинство проживавших там армян. В ходе противостояния были разрушены многие расположенные на территориях двух стран культурно-исторические объекты. Особенно пострадали этнические кладбища. В селе Нор Хачакап, которое некогда носило название Сарал и населялось азербайджанцами, есть два азербайджанских погоста. Сегодня оба они заброшены, и многие из надгробий там разбиты.



В прошлом году министерству культуры Армении было выделено из госбюджета 2 миллиона драмов (около шести тысяч долларов) на выявление расположенных на территории страны азербайджанских кладбищ и культурных памятников. В целом, в Армении было обнаружено 69 кладбищ. Еще 52 выявили в Нагорном Карабахе и на территории прилегающих к Карабаху семи районах, которые находятся под контролем армянских властей.



По итогам исследования министерство заключило, что сохранившихся азербайджанских кладбищ больше, чем разрушенных. Правительство посчитало, что эти кладбища не представляют культурную ценность, и решило не выделять денег на их реставрацию.



Однако Ванадзорский офис Хельсинской гражданской ассамблеи, исследовав состояние азербайджанских кладбищ и найдя его плачевным, решил восстановить их, направив на эти цели полученные от организации грантовые средства.



Мне захотелось увидеть места, где некогда жили азербайджанцы, теперь воспринимаемые как «враги»; увидеть, а потом рассказать уехавшим из Армении людям, что стало с могилами, в которых покоятся останки их родных.



Желание написать об этом стало совсем неодолимым, когда на старом кладбище села Нор Хачакап я увидела молящихся азербайджанцев – членов делегации, прибывшей в Армению по приглашению осуществляющей реставрацию азербайджанских кладбищ организации. Они отправляли какой-то особый обряд, прося Бога упокоить души похороненных там людей и выражая благодарность армянам, проявившим заботу о состоянии могил.



В тот день кладбище было усыпано белыми гвоздиками – первыми цветами, возложенными там за последние восемнадцать лет. Видя эти надгробья, теперь восстановленные и украшенные цветами, я невольно подумала – уже в который раз – о том, как неправильно таить обиду на умерших, как неправы те, кто, озлобленные конфликтом, вымещают свой гнев на могилах.



И я решила: об азербайджанских кладбищах Армении надо писать. Во имя мира. Для большей толерантности между двумя обществами.



Менее чем через год я вернулась в Нор Хачакап. Но там меня ждало разочарование. Не успев войти на территорию кладбища, я увидела, что табличка с данными о проведенных там реставрационных работах разбита.



Однако местные жители – беженцы-армяне из Азербайджана – заявили, что не имеют представления о том, кто мог бы сделать это, тогда как староста села пообещал найти виновных.



Беседы с сельчанами не принесли удовлетворения. Мне, задавшейся целью написать о том, какую гуманность проявили армяне, отремонтировав кладбище в Нор Хачакапе, теперь приходилось выслушивать рассказы о сравненных с землей армянских кладбищах. Они говорили, что в Азербайджане, там, где некогда располагался армянский погост, сегодня выращивают картошку. В доказательство своих утверждений они предлагали показать видеозаписи, присланные им бывшими соседями и знакомыми из Азербайджана.



Еще более мрачная картина наблюдалась в селе Арджут, что находится в нескольких километрах от Нор Хачакапа. От части надгробий на тамошнем кладбище не осталось совсем ничего.



Я ощутила боль, которую чувствуешь, видя нечто, брошенное на произвол судьбы, даже если это нечто принадлежит другой культуре. То, что я увидела, укрепило мою уверенность в том, что молчать нельзя.



И к патриотизму это не имеет никакого отношения. Нет ничего непатриотичного в том, чтобы говорить о небрежном отношении к могилам, даже если они принадлежат «другой стороне».



После опубликования моей статьи мне пришлось выслушать и прочитать множество критических комментариев, в которых говорилось, что неуместно писать об азербайджанских кладбищах в то время, когда [в Азербайджане] разрушаются армянские кладбища и хачкары (армянские каменные кресты-надгробия).



Я была несколько подавлена, когда один человек, скорее всего не сделавший ничего для укрепления мира, усомнился в моей любви к родине и профессионализме.



Но это длилось недолго, потому что, когда ты – журналист и пишешь о людях и их судьбах, самым важным для тебя является объективная реальность, а не твои эмоции.



Наира Булгадарян, контрибутор IWPR, Ванадзор, Армения

As coronavirus sweeps the globe, IWPR’s network of local reporters, activists and analysts are examining the economic, social and political impact of this era-defining pandemic.

VIEW FOCUS PAGE >