Editorial Comment

Туркменистан: новый закон о СМИ “полная фикция”

Из-за отсутствия условий, новый закон декларирующий свободу медиа и недопустимость цензуры не имеет шансов для реализации.

Inga Sikorskaya

Inga Sikorskaya
IWPR Senior Editor, Uzbekistan & Turkmenistan

Принятие закона не означает, что все его положения начнут немедленно претворяться в жизнь.

3 января 2013 года президент Бердымухаммедов подписал указ о вступлении в силу закона «О средствах массовой информации», принятый впервые с момента обретения страной суверенитета.

Закон провозглашает свободу на сбор и распространение информации, запрещает цензуру, определяет порядок регистрации медиа, а также приравнивает сетевые издания к Интернет-СМИ.

До настоящего времени деятельность туркменских медиа была де-юре закреплена в ветхом законе «О печати и других средствах массовой информации в Туркменской ССР», от 1991 года, когда Туркменистан еще входил в состав бывшего Советского союза. Местное медиапространство все эти годы представляло собой лишь несколько жалких газет, журналов и телеканалов, воспевающих культ бывшего диктатора Ниязова, а затем и «успехи» сменившего его президента Бердымухаммедова.

После того, как последний, в 2007 году открыл доступ во всемирную паутину, в стране стали появляться отраслевые издания и ведомственные веб-сайты.

Более чем 20 лет не возникало дискуссий по поводу катастрофического положения местных СМИ, которые не развивались из-за жесткой цензуры, репрессий в отношении журналистов, отсутствия творческой свободы и базы для подготовки профессиональных журналистских кадров. По-прежнему основной костяк местного журналистского сообщества составляют немногочисленные репортеры преклонного возраста, выходцы из советской журналистики, основной функцией которой, являлась пропаганда правящего строя.

Слабые позывы о необходимости нового медиа-законодательства прозвучали лишь весной прошлого года, когда в Ашгабате при поддержке европейских доноров был организован семинар о совершенствовании СМИ. После этого, власти продемонстрировали «либерализацию», как и в случае с принятием закона «О политических партиях», выпущенного всего за месяц до всеобщих выборов, в январе 2012 года, когда не было дано времени на его имплементацию.(Туркменистан приглядывается к многопартийности http://iwpr.net/ru/report-news/туркменистан-приглядывается-к-многопартийности).

На этот раз также рекомендации международных медиа-экспертов имели скороспелый успех на бумаге – новое законодательство о СМИ было спешно принято, но на деле ничего не изменилось, базы для развития средств массовой информации и журналистики создано не было.

Во-первых, местные медиа-работники, которых непосредственно касается новый закон, не были вовлечены в процесс обсуждения. Хотя один из репортеров в Ашгабате удивился: как это могло бы происходить в обществе, где отсутствует плюрализм и подавляется свобода выражения? В 2012 году Туркменистан по-прежнему возглавлял международные рейтинги «душителей свободы и прессы».

Во-вторых, несмотря на запрет на цензуру, записанный в ст.4 п.2 нового закона «О СМИ» контроль над СМИ не ослабел. Контент всей прессы, ТВ и радио до сих пор тщательно изучается главным цензором - Комитетом по охране государственных тайн в печати, который продолжает выполнять свои функции. Еще месяц назад местные корреспонденты сообщали, что при подготовке сюжетов или статей даже на безобидные культурные темы они должны согласовывать содержание материалов с вышестоящим руководством, а затем отправлять тексты к уполномоченным цензорам, которые определят, возможна ли их публикация или выход в эфир.

В-третьих, учредителем всех туркменских масс-медиа, которых сейчас насчитывается около сорока, по-прежнему является лично президент. И хотя в 2011 году, власти разрешили издание первой частной газеты «Rysgal» («Рысгал» – Благополучие) - органа Союза промышленников и предпринимателей Туркменистана, ее содержание мало чем отличается от официальных изданий и также подлежит цензурованию.

Туркменские журналисты недоумевают, разве возможно, при полной президентской монополии на прессу, главные редактора, которой назначаются лично Бердымухаммедовым, «использовать СМИ для выражения мнения и убеждения граждан», как гласит новый закон? Как редактор позволит опубликовать мнение простого туркменистанца, отличающееся от позиции властей?

Получается, что новый закон, в котором действительно нуждаются застойные туркменские СМИ был принят лишь для «галочки» перед международным сообществом, чтобы показать, что в стране что-то делается для свободы выражения. Или закон больше нужен властям.

К примеру, необходимость регистрации сетевых изданий в качестве Интернет СМИ, как того требует ст.1 п.4 нового закона, автоматически приравнивает он-лайн ресурсы к средствам массовой информации, что позволит ужесточить существующую кибер-цензуру и в без того узком веб-пространстве Туркменистана. Возможно, это развяжет руки для привлечения к ответственности «свободолюбивых» пользователей. На основании этой статьи Мажлис (парламент) уже приступил к разработке законопроекта о регулировании Интернет-услуг в Туркменистане, где будут установлены также положения в области Интернет-СМИ.

Поэтому неудивительно, что Международная организация в защиту свободы прессы «Репортеры без границ» в своей реакции на закон о СМИ охарактеризовала документ как “оторванный от реальности”.

В ее заявлении цитируются слова генерального секретаря Кристофa Делуарa который сказал, что в виду отсутствия демократических реформ, закон является ”полной фикцией” и призвал власти “привести практику в соответствие с собственным законодательством».

Инга Сикорская, старший редактор IWPR по Туркменистану и Узбекистану


Also in this issue

Row over location of electricity poles erupts into violence, reflecting deeper tensions in Kyrgyz-Uzbek border areas.
One of the world’s most repressive states promises all sorts of freedom.